Встав у кухонного стола, я взял с него кружку с остывшим ещё пару часов назад кофе, махом выпил горький напиток и потряс головой.

Пожалуй, этот рейд в Сумрак оказался самым быстрым в моей жизни.

Ну…

Разве что, кроме того случая, когда мы с Конрадом выбрались за Стену в самый первый раз. Тогда у нас не было почти никакого оборудования, пара говёных магострелов и кожаная броня не по размеру — так что не удивительно, что на окраине ближайшей «Поляны» нас как следует подрали упыри.

Мерзкие отродья, похожие на людей, но людьми не являющиеся — с ужасной внешностью, вывернутыми суставами, синеватой мертвецкой склизкой кожей и крошечными слепыми головами, на которых выделялась огромная пасть. Упыри плохо видели, но обладали невероятным нюхом и слухом, и жрали мертвечину на кладбищах — потому мы и перестали хоронить павших в склепах и могилах, вместо этого сжигая их.

После той встречи у меня остались страшные шрамы через весь живот, а Конрад вообще перестал покидать Кайтран — лишь иногда наведывался в Застенье.

Тряхнув головой, я отогнал неприятные воспоминания, бросил ещё один взгляд на закутавшуюся в одеяла Мисти, подхватил уже пересобранный рюкзак и вышел в коридор.

И спустившись во двор, увидел Тришу.

Она сидела на ящике, возле нагретой солнцем каменной стены нашего дома, подставляя лицо тёплым лучам. Кожа двушки почти пришла в норму — лишь местами на ней остались будто бы застарелые шрамы. Но шея подруги детства до сих пор была в ужасном состоянии.

Заметив меня, Триша тут же подняла воротник серой рубахи.

— Привет Шейн, — тихо поздоровалась она.

В кои-то веки я услышал по голосу, что подруга не под кайфом. Да и глаза девушки не были затянуты мутной пеленой.

— Привет, — я сел рядом с ней, делая вид, что нашего прошлого разговора не было, — Как себя чувствуешь?

— Я… Нормально, спасибо, — смущённо прикусив губу, ответила Триша и отвела взгляд.

— Выглядишь уставшей.

— Лечение вытягивает силы, — передёрнула она плечами, — Побочный эффект амулетов… Да и когда отказываешься от «пыли», примерно неделю чувствуешь себя, будто выжатый лимон… Я первый раз сегодня вышла на улицу с того момента как ты… Как мы виделись в последний раз.

Она снова смутилась и отвернулась. Значит, она помнит наш последний разговор… Я видел, что ей стыдно за него и за своё прошлое поведение.

— Бросила «пыль», значит?.. Хм, это круто, Триша! Ты молодец! — я приобнял подругу за плечо и улыбнулся ей. — Верное решение, и я рад, что ты его приняла.

— Спасибо, — искренне улыбнулась девушка в ответ, — Знаешь, я… Это благодаря тебе, Шейн. И я… думала последние дни о твоих словах. И обо всём остальном… О своей жизни… Я хочу извиниться.

— Да брось! Не стоит.

— Нет, стоит! Я… Проклятье, Шейн, я же вела себя просто отвратительно! — на глазах Триши появились слёзы, но она, собравшись, тут же их смахнула, — Сначала мутила с тем идиотом, насчёт которого ты предупреждал. Он подсадил меня на «пыль», потом бросил…

— Бросил? — не удержавшись от облегчённого вздоха, спросил я.

— Точнее, я его послал… Он пришёл несколько дней назад, когда меня крепко ломало… Я в эти дни… Многое поняла. И хоть мне и было херово, но я увидела мир, каким видела его до этой долбаной «пыльцы»! А он… Этот Роб — просто мразь! — Триша выплюнула имя своего бывшего, — Начал уговаривать меня снова принять наркоту! И я увидела, какой он мерзкий… Кривой, косой, вечно под кайфом, воняет… Фу! Я для него была просто клиенткой, которую можно трахнуть в любое время!

— Всё нормально, подруга, — я погладил её по плечу, — Хорошо, что ты увидела его истинное лицо и послала.