Кнут попытался встать, но я толкнул его ногой обратно, и он упал на спину, поднимаясь на колени.

Уголки его тонких губ дрогнули и поползли вверх. Глаза умоляюще смотрели на меня.

— Давай, — бормотал Кнут. — Режь… аккха-кха, — он закашлялся, сплевывая кровь. — Звери требуют крови… Слышишь?

— УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! — стоял гул на фоне. Тысячи орущих глоток. Тысячи тех, кто жаждет смерти ни в чем не повинного человека.

Я протянул руку с кинжалом, коснулся кончиком острого лезвия его шеи. Кнут поднял подбородок выше.

— Ну! Давай!!! Чего ты ждешь?!!! — закричал он. — Режь!!!

В последний момент в его глазах промелькнули горечь и отчаяние…

Глава 17

Сколько я встречал таких взглядов? Десятки? Сотни? Уже и не припомню.

Но если тогда это было оправдано войной, которую развязали не мы, то сейчас это всего лишь поединок. Этот худощавый гладиатор не враг мне. Он просто поставлен в те же условия, что и я.

Именно поэтому в данный момент всё внутри меня взбунтовалось. Почему я должен угождать толпе? Этому олигарху? Чем я тогда отличаюсь от слуг, которыми он управляет?

Таковы правила⁈ Да в пекло их! Я сам создаю правила! Быть справедливым и карать врагов по заслугам их — вот одно из тех догм, которым следует каждый лучник Лисса.

Во время последней схватки в родном мире рука моя дрогнула. Я пощадил того бедолагу в плаще, а он потом стал моим соратником, приведя вовремя подмогу, когда напали на Лисс. Тогда я пощадил своего врага, который стал мне другом. Сделаю это и сейчас.

— УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! — толпа продолжала неистово требовать крови.

Но я не жрец Темных вод и не палач, чтобы сделать это без зазрения совести.

— Добивай уже, Лучник! — выпучился на меня бледный Кнут. Он ослабел от серьезной раны и покачивался, стоя на коленях. Кровь из раны продолжала капать на желтый песок.

— Не сегодня, — у меня даже голос сел от ненависти, которую я испытывал к этой многотысячной толпе, жаждущей смерти моего противника.

Я спрятал кинжал в ножны и побрёл к выходу.

— Вот это да! Неожиданный поворот!!! Лучник пощадил своего противника! — закричал ведущий. — Немыслимо!..

Что он ещё там верещал, я не слышал. В висках громко стучало, сердце колотилось в груди, я шел будто в тумане. За мной семенил Пал Палыч, гордо подняв мордочку.

Когда я оказался в комнате отдыха и переоделся в костюм, на мой телефон позвонил Ямпольский.

— У тебя крыша поехала⁈ — закричал он в трубку. — Немедленно возвращайся и доделай то, что начал!

— Я победил его, — резко ответил я. — Этого достаточно.

— Нет, этого мало! Забыл, о чем я тебе говорил? Смертельный бой — это до смерти!

— Хватит смертей, — бросил я в ответ. Кажется я уже знал, что делать. — Их больше не будет. Я позабочусь, чтобы это правило отменили.

— Да кто ты такой, чтобы диктовать… мне… — Ямпольский задыхался от гнева. — Ты взял на себя смелость оставить меня и моих компаньонов без денег. Ты меня конкретно подставил!!! Да к тому же приз тебе обломится!.. Теперь ты понял⁈ Вернись, говорю!.. Пока не поздно!

— Я принял решение, — ответил я ему, с трудом удерживаясь от резких слов.

— Так, значит? Тогда ты должен мне десять миллионов! Срок — два дня! — Ямпольский не сдерживался, крича в трубку.

— Всё, конец связи.

— Ах ты, паскуда!.. — услышал я до того, как сбросил звонок.

Напыщенный богатый ублюдок. Сколько я знавал таких в своем мире? Пока пробирался на вершину, чуть ли не каждый второй оказывался точной копией Ямпольского.