— Сейчас тебе станет лучше, — пообещала Листвичка, засовывая ей в рот разжеванный тысячелистник.

Но больная тут же выплюнула все обратно.

— Фу, гадость!

— Делай, как тебе велят, Карпозубка, и проглоти все до крошки! — сурово прикрикнула Мотылинка.

— Не хочу… — захныкала малышка, но новая судорога боли заставила ее замолчать.

Мотылинка воспользовалась этим и снова затолкала ей в пасть лекарство, а Листвичка погладила по горлышку. Карпозубка снова застонала, а потом ее вытошнило точно такой же зловонной слизью, как и первого котенка.

— А теперь проглоти ягодку, — ласково пропела Мотылинка и быстро забросила можжевельник в протестующе разинутую пасть Карпозубки.

— Гадкий можжевельник, — прошептала малышка и снова принялась хныкать, но голос ее постепенно слабел, и вскоре она уже спала.

Листвичка с Мотылинкой отнесли ее обратно в гнездышко и подошли к третьему котенку, который выглядел хуже всех остальных.

— Мне кажется, она умерла, — горестно прошептала Мотылинка.

Листвичка склонилась над малышкой и увидела, что усики ее едва заметно шевелятся от слабого дыхания.

— Нет, она еще жива. — Листвичке очень хотелось обнадежить Мотылинку, но она видела, что больная уже на полпути в Звездное племя. «Но она не уйдет, если я сумею ей помочь!» — подумала про себя Листвичка. — Думаю, нам не стоит ее шевелить, — вслух сказала она. — Принеси лист щавеля, пусть ее стошнит в него.

Листвичка разжевала новую порцию тысячелистника. Все ее усилия приподнять больную оказались тщетными, поэтому Мотылинка просто разжала ей челюсти, а Листвичка как можно глубже просунула целебную кашицу в горлышко.

Больная слабенько срыгнула и выплюнула на лист щавеля немного слизи, перемешанной с кусочками тысячелистника.

— Этого не достаточно! — испуганно прошептала Мотылинка.

— Да, но все же лучше, чем ничего. Дадим ей немного отдохнуть, а потом попробуем еще разок.

Осталось всего два листа тысячелистника.

— Давай начнем с Буколапа, — предложила Мотылинка, указывая хвостом на молодого кота. — Если не считать котят, он самый плохой.

Она подхватила с земли тысячелистник и отошла. Листвичка хотела было последовать за ней, но тут на берегу показалась Невидимка; бока глашатой тяжело раздувались от быстрого бега.

— Листвичка! Я кое-что нашла! Может быть, ты пойдешь и взглянешь?

Листвичка посмотрела на Мотылинку.

— Конечно, беги, Листвичка! — заторопила она подругу. — Я тут отлично справлюсь.

Листвичка в последний раз окинула взглядом спящих котят, а потом взобралась по склону к Невидимке. Сердце ее подпрыгнуло от радости, когда она заметила Камышинника, бежавшего с полной пастью тысячелистника.

— Какой ты молодец! — ахнула Листвичка. — Скорее неси все это Мотылинке!

— Конечно, — не разжимая зубов, промычал Камышинник. — Отнесу и побегу за можжевельником.

Глашатая Речного племени провела Листвичку вдоль берега до того места, где колючая стена кустов преграждала нежданным гостям вход в лагерь. Кошки протиснулись в незаметный лаз, проложенный шустрыми Речными котами, очутились между двух ручьев и торопливо двинулись вверх по течению самого узкого в сторону границы с племенем Теней.

Достигнув вершины утеса, где поток воды вырывался из-под земли и пенился между двумя замшелыми валунами, Листвичка остановилась, чтобы перевести дух и принюхаться. В воздухе чувствовалось дыхание Гремящей тропы, служившей границей между Речным племенем и племенем Теней, но запах чудищ был слабым и старым: судя по всему, они уже давно не бегали этой дорогой.