– Кто же тогда его отправил, если не Майя? – спросила Дженис.

– Тот, кто выбрал и собрал всех нас, тот, кто первый понял масштабы назревающих событий.

Екатерина внимательно следила за Матео: он, в отличие от остальных, никак не отреагировал на откровения Вити. Она вспомнила, что он сказал ей в яхт-клубе Яна – признался ей, что одно время был объединителем, но не инициатором «Группы». Однако ведь инициатором вполне может быть кто-то из собравшихся. В таком случае, если, конечно, Матео ей не лгал, остается только шесть вариантов.

Их взгляды встретились, и она с удивлением не заметила в его глазах ни малейшей искры понимания. Матео как будто превратился в другого человека.

– Раз донжон – такое надежное место, давайте переместимся туда, а потом продолжим разговор. Нам нужно многое рассказать друг другу, если мы хотим стать настоящей командой и вместе разработать стратегию против хищников.

С этими словами Матео вышел из зала не обернувшись.

11

У греко-турецкой границы

Войдя в лачугу, Йорам знаком показал мальчику, что тот может уходить, приблизился к Майе и положил ей руку на плечо, чтобы разбудить:

– Как вы себя чувствуете?

– Обессиленной, – ответила она, открывая глаза.

– Вы давно не ели, вам нужно подкрепить себя и побольше пить. Я принес вам печенье.

– Где я?

– В забытом богом месте. Свежий воздух вам пойдет на пользу, но я прошу вас не нагружать ногу хотя бы сегодня. Обопритесь о мое плечо, я помогу вам встать.

Он потянул Майю за руки, и она кое-как поднялась на ноги. Голова у нее кружилась. Йорам терпеливо дождался, когда приступ пройдет, а потом откинул серое покрывало и вывел ее наружу.

В рассеянном свете, сочившемся сквозь густые кроны деревьев, раскинулся лагерь с хижинами из кровельных листов, укрытиями из картона, шалашами и палатками из сшитых воедино обрывков. На небольшой поляне разновозрастная компания детей гоняла консервную банку.

– Импровизированный лагерь, затерянный в лесу на границе с Грецией, – со вздохом прокомментировал Йорам. – Большинство здешних обитателей приходят в себя после долгой дороги, готовясь пуститься дальше. Хотя все они из разных краев, их истории похожи, а вот ваша совсем другая, я полагаю… Мне хотелось бы узнать, как вы оказались на том поле.

– Дурацкий съезд, – объяснила Майя.

Йорам подвел ее к пню и помог усесться.

– Почему бы вам не сказать мне правду? Что за люди вас преследовали? Вы чудом от них скрылись.

– Понятия не имею, они сели мне на хвост, когда я выехала из деревни. Я испугалась, нажала на газ и…

– Я все понимаю, – оборвал ее Йорам. – Не хочу лезть не в свое дело, но я должен знать, не оказались ли мы в опасности из-за того, что вы с нами. Турецкие власти в курсе, что мы тут, но закрывают глаза и мирятся с нашим присутствием, потому что мы научились вести себя незаметно. Мы выходим за припасами только по ночам. Каждую ночь несколько человек пересекают поле, где мы вас нашли, добираются до деревни и возвращаются с едой и одеждой, которую оставляют нам добрые люди. Иногда в этих пакетах попадается гигиеническая косметика, немного лекарств, подгузники для младенцев, старые игрушки и то, что нужно женщинам. Нам повезло, что кто-то находит в себе сострадание к нам, невидимкам. Как еще назвать призраков, которых никто не желает видеть?

– Откуда вы? – спросила Майя.

Йорам махнул рукой куда-то на юго-восток.

– Из Сирии, как многие из нас. Я педиатр, по крайней мере, был педиатром. Что бы вы стали делать, если бы ваши города начали грабить, школы – бомбить, а дома – жечь? Допустили бы, чтобы ваши дети гибли в пламени или от газа? Конечно нет – вы бежали бы и стали бы искать убежища где-то подальше оттуда.