– Это же сумасшествие, если ты хоть как-то сошлешься на нашу операцию, ты подвергнешь страшному риску и себя, и всех нас.

– Не такое уж сумасшествие. Есть и другой способ, – возразил Витя, поворачиваясь к брату.

Алик тут же понял, что на уме у близнеца. Приглушенные переговоры закончились в пользу Вити.

– Дело в том, – продолжал Витя, – что мы с братом взломывали и другие банки, так что у нас есть счета там-сям. Должен признаться, этот особняк обхождается в целое состояние. Миллиона достаточно, чтобы ты сходила за респектабельную клиентку?

– Вы что, увели миллион долларов? – спросила Дженис с трогательным простодушием.

– Судя по оборудованию в донжоне, тебе стоило сформулировать вопрос немного иначе: «И сколько же миллионов долларов вы увели?» – поправила ее Корделия.

– Если это тебя успокоит, по деньгам, которые мы взяли, никто не плачет, – заверил Алик.

– Она и не беспокоилась, – заметил Диего.

– Можно, я продолжаю? – раздраженно спросил Витя. – Прилетев на Джерси, назовешься Тамарой Карсавиной. Скажешь, что хочешь покласть на счет сумму, о которой мы говорили. Банки такого рода не станут разбираться, откуда брались доверяемые им деньги. Назовешь им номер счета, который мы тебе дадим, и увидишь, как меняется отношение людей, когда покажеваешь им немного денег.

– То есть для тебя миллион долларов – это немного? – изумилась Дженис.

– Нет, моя Метелик, для меня это много, но в мире, где мы живем, это лужа в океане. А чтобы их мотивировать получшее, уточнишь, что это первый вклад. Проверка. Если они сохранят банковскую тайну, будут и еще.

– А кто такая Тамара Карсавина?

– Знаменитая русская балерина, очень красивая и неверно талантливая. Скончала свои дни в Великобритании. Ее внуки по-прежнему там. Но их счета слишком великие, чтобы финансовать одно-единственное внедрение нашего вируса… Мы очень уважаем нашу работу, и все же… – бесстрастно добавил он.

Екатерина и Матео ошарашенно переглянулись. Корделия была вне себя от радости, ей хотелось встать и расцеловать Витю, но она сдержалась.

– Мы дадим тебе маленькую отравленную флешку, а ты найдешь подходящий компьютер, – подхватил Алик. – Подключение нельзя будет прерывать две минуты. Это вроде бы совсем немного, но на месте две минуты могут оказаться очень долгими.

– У вас много друзей из балета? – поинтересовалась Дженис.

– Хватит на покупку Большого театра, моя Метелик!

– Ясно, – сказала она. – Хорошо, когда я с этим закончу, полечу в Лондон. У газеты «Эклипс», собственности Бердока, офис в Саутуорке, а у «Морнинг стандарт» Либидова – в Кенсингтоне.

– Раз уж мы выкладываем козыри, – вмешалась Корделия, – я работаю на агентство кибербезопасности. Среди наших клиентов – «Дейли тайм», другая газета Бердока, и она связана с «Эклипс», у них общая сеть. Мое вмешательство вам ничего не будет стоить, мне нужна только одна из ваших отравленных флешек. Зайти к ним в офис для меня проще простого, это не вызовет ни у кого подозрений, тревожный сигнал в системе даст мне и моей команде полное право устроить проверку их серверов.

– О твоем возвращении в Лондон не может быть и речи! Только не после произошедшего, – возразил Диего. – Это безумие.

– После сегодняшней ночи тебе следует объяснить мне, что ты считаешь «безумием», – ответила она с наивным видом, который обычно принимала, когда надеялась установить очередной рекорд по лицемерию.

– Упустить возможность изучить империю Бердока поближе – еще большее безумие, – сказал Матео.