Вечер седьмой, Эдирне

С таким скромным балансом Майя успела только продиктовать Виталику номер телефона бара, с которого она звонила, как посоветовал ей продавец лавки, где она купила карточку. Старый настенный телефон с голубым козырьком, вероятно, был изготовлен в те времена, когда можно было спокойно звонить друг другу, не боясь, что звонок отследят. Но Майин друг, считавший, что осторожность излишней не бывает, опасался, что турецкая разведка прослушивает все телефонные линии в городах и деревнях, где она могла укрыться.

– Положи трубку, я свяжусь с напарником, а потом тебе перезвоню, – сказал он уверенным и одновременно успокаивающим тоном.

Майя принялась ждать, не отходя от аппарата. Виталик не уточнил, когда именно он перезвонит, и она была полна решимости не давать никому занять линию. Бармен, протиравший бокалы, чтобы убить время, – за стойкой был только один человек – изредка поглядывал на нее, но в его взгляде сквозило скорее вожделение, чем подозрительность, что Майя сейчас воспринимала как хороший знак. Клиент за стойкой что-то набирал на смартфоне старой модели, красная цена которому была евро шестьдесят. Майя была на грани того, чтобы предложить ему обменять телефон на «ролекс» – вернее, на удачную подделку, купленную в Милане пару лет назад. Но только она решилась заговорить с ним, как телефон-автомат задребезжал. Она схватила трубку.

– Помнишь нашу подругу-журналистку?

Майя промычала в знак согласия, не понимая, к чему Виталик клонит.

– Она будет молиться за тебя ровно через три часа, одевшись в синее. Сообщи мне, когда служба закончится.

С этими загадочными словами Виталик отключился, оставив Майю в полной растерянности.

Из раздумий ее вывел бармен, поинтересовавшийся на ломаном английском, не хочет ли она что-нибудь заказать, пока ждет звонка. Не ответив ему, Майя вышла.

Небо затянуло облаками. Она побрела по улице, продолжая размышлять.

– Журналистка – Дженис, а молитва?..

Она попыталась представить себе причудливый ход мыслей Виталика.

– Дженис живет в Израиле! – произнесла она вслух.

Развернувшись, она направилась обратно в бар, подошла к стойке и отобрала у мужчины смартфон. Тот ошарашенно смотрел на нее.

– Разрешите, всего на минутку.

В Эдирне обнаружилось несколько мечетей, три церкви и одна-единственная синагога – между улицами Маариф и Османие, в двух шагах от рынка и немногим дальше от моста Мерич, который она пересекала уже дважды. Приложение подсказало ей кратчайший путь. Майя стерла запрос, вернула телефон владельцу, горячо его поблагодарила и удалилась.

Вечер седьмой, особняк

Витя глубоко вздохнул и предался ликованию.

– Мы нашли ее, она на свободе! – воскликнул он. – Я знал, что Майя выкрутится…

Замолчав, он повернулся к Корделии – и обнаружил, что та исчезла.

И снова вздох!

Между тем на первом этаже Корделия уже заходила на кухню Илги с сумкой на плече – и на сей раз не для того, чтобы выпросить у гувернантки кусочек пирога.

Вечер седьмой, Киев

Члены «Группы» вошли в международный терминал по отдельности и прошли контроли на достаточном расстоянии друг от друга. Каждый направился к соответствующему гейту. Матео и Екатерина, летевшие одним рейсом, зарегистрировались по очереди и выбрали места в десяти рядах друг от друга. Диего и Дженис встретились у газетного киоска. Она купила пачку сигарет, он – плитку шоколада, оба расплатились наличными. Все рассыпались по залу в ожидании посадки. Но если бы аппарат, прослушивающий мысли, существовал, тот, кто включил его, услышал бы одну и ту же мелодию.