Если бы Майя представляла, сколько у этого человека денег, она бы не переживала так на этот счет.

– Умеете вы оскорблять хозяев дома. – Кахил оглядел ее наряд.

Хотя обменник служил прикрытием для спекуляций, его владелец отличался прямодушием. Признав необходимость похода по магазинам, он небрежно выложил на стол конверт. Внутри Майя обнаружила солидную пачку турецких лир.

– На дорожные расходы, – сказал он. – И не вздумайте что-то говорить мне о долге, мне это очень не понравится. Я сам куплю вам все, что скажете. Какой у вас размер, сорок шестой?

– Умеете вы оскорблять женщин, – ответила она. – Сорок второй, и если я просижу здесь взаперти еще хоть час, то окончательно рехнусь!

Кахил взвесил «за» и «против». Алик приедет только к вечеру.

– Ну ладно, давайте прокатимся по городу, но пообещайте мне, что будете оставаться в пределах видимости.

Майя подняла руку, клятвенно обещая.

– Только не просите меня надеть этот идиотский парик! – воскликнула она.

– Хорошо, но возьмите паспорт, который я вам дал вчера, и повяжите платок. Буду ждать вас внизу.

День восьмой, Рим

Екатерина прогуливалась с беззаботностью туристки, украдкой наблюдая за тем, что происходит у входа в «Ингильтерру». Время от времени перед черной лакированной дверью останавливался какой-нибудь шикарный седан. Элегантно одетые люди выходили из машины или садились в нее, сопровождаемые кортежем носильщиков в ливреях, которые с достоинством загружали и выгружали багаж. При виде этого торжественного балета ей подумалось, что есть те, кто заходит в пятизвездочные отели, и те, кто смотрит на них, те, кто отправляется за покупками днем в люксовые бутики пешеходного центра и летает по свету на частных самолетах, и те, кто стоит в очередях на кассы гипермаркетов и возвращается в пригород на автобусе или на поезде после долгого рабочего дня.

Эта констатация фактов не вызывала у Екатерины зависти: она считала, что избежала худшей участи и ценила то, чего ей удалось добиться в жизни. Она учит людей, и это для нее самое главное.

Две камеры на фасаде отеля были старой модели, то есть система наблюдения закрытая. Провода идут к DVD-проигрывателю с монитором, на котором через равные промежутки времени отображаются изображения с каждой из камер. Подключиться к ним можно только физически, и для Екатерины это представляло серьезную проблему.

Если бы Матео узнал, что она раздумывает, не проскользнуть ли ей в отель, чтобы проследить за проводом камеры в холле – в надежде найти, куда подключиться, – он пришел бы в бешенство. Она задрала голову и посмотрела на окна отеля: Барон где-то там, и его охранник наверняка рыщет неподалеку. Если они столкнутся, какова вероятность, что он ее узнает? Они ведь так далеко от Осло!

Внутренний голос нашептывал ей, что лучше отказаться от такого риска, напоминая, чего ей стоила предыдущая попытка перейти к действию без должной подготовки.

Екатерина уже собиралась вернуться к Матео, когда внезапно увидела Барона. Тот вышел из отеля без сопровождающих и сел в черный «мерседес».

На перекрестке стояло такси, Екатерина запрыгнула в него и сказала, что ей нужно ехать за друзьями вон в том седане. Водитель включил счетчик.

Они ползли бампер к бамперу: Рим входил в топ европейских городов с самыми большими пробками.

Екатерина не боялась потерять объект из виду. Она даже позволила себе отвлечься, когда они проезжали мимо мавзолея Августа, но на берегу Тибра движение стало более оживленным, и она снова сосредоточилась: перед такси вклинился какой-то фургон.