— Хорошо. Как вы помните, я сказал, что единственный выход для нас — научиться мирно жить в этом мире и обращаться с другим как с равным. Теперь я повторяю: это единственный выход для Орлана — причем не только с моральной, но и с практической точки зрения. Иначе нам даже нечего надеяться на выживание. А по большому счету, это единственный выход для всей человеческой расы. Пусть мы проиграем здесь. Все равно где-то еще будет новое восстание рабов. А если потребуется — еще. И еще. И так, пока в конце концов одно из них не победит.

— Не знаю, не знаю, — отозвался Дик. — По-моему, целое столетие все было в порядке.

— В каком порядке? — сурово возразил Старик. — Разве теперь вы не видите, в каком все было порядке? Вот в чем вся суть: рабовладельческая система неизбежно рушится, сменяясь свободной. А свободная система, имеющая толковые установления, никогда не скатится обратно к рабству. Она будет достаточно крепка. А ведь вам, если смотреть отвлеченно, близко и понятно желание чего-то устойчивого. Того, что останется всерьез и надолго.

Дик усмехнулся:

— Ну, разве что если смотреть отвлеченно.

— Вот-вот. А если чуть ближе к предмету, согласны ли вы со мной в том, что смешанное общество сможет быть устойчивым, сможет сложиться здесь, в Орлане?

Дик немного поколебался:

— Пожалуй, да.

— Но ведь это должно означать, что бывшие господа будут работать бок о бок и делить обязанности с бывшими рабами?

— Да.

— А вы лично смогли бы такое вынести?

— Вряд ли.

— Но при определенных обстоятельствах вы бы на это пошли? Тут они обменялись взглядами. Наконец Дик сказал:

— Пожалуйста, объясните толком, что вы имеете в виду.

— Вы с мисс Элайн поженитесь, — ответил Старик. — По-моему, для вас обоих это, мягко говоря, жертвой не станет. — Дик взглянул на девушку — та улыбнулась, покраснела и потупила взгляд. — Далее. Учитывая ваши брачные узы, некоторым горячим головам будет затруднительно организовать против Орлана карательную операцию. А то, что она двоячка, сделает ее желанной для моих людей. По-моему, идеальный союз на общее благо. Вы взяли бы на себя функции главы внутреннего правящего комитета, представляли бы нас на переговорах с главами других домов… ну и так далее.

Дик едва сдерживал возбуждение.

— А вы… вы останетесь в тени?

— На какое-то время. А потом мы проведем выборы, и если вам потребуется другой пост, нежели тот, какой я вам предлагаю, вы сможете его добиваться. Но абсолютной власти не будет ни у кого. — Потом Старик добавил: — Могу, впрочем, обещать, что у вас будет такая власть, какой при прежнем режиме вы бы никогда не добились.

Дик медленно кивнул.

— Так вы согласны?

— Позвольте мне посоветоваться с моим отцом в Бакхилле, — после некоторого раздумья ответил Дик.

— А тогда что?

— Если он будет не против, то и я согласен.

Старик кивнул. Потом встал, прошел к двери и что-то передал стоявшим на страже Френкелям.

— Потребуется некоторое время, — сказал он затем. — Придется дозваниваться до Бакхилла. Кроме того, нам, конечно, хотелось бы все проконтролировать. Когда будет готово, я распоряжусь, чтобы принесли экран, — добавил он и вышел.

Наступило молчание.

— Дик, — вымолвила наконец Элайн, — а когда он сказал, что я… что я двоячка… Скажи, Дик, это правда?

— Правда. Сейчас 2149 год.