— Протестую! — воскликнул бравый смуглокожий мужчина, энергично грозя Розену своей курительной трубкой. — Не станете же вы утверждать, что средневековый крестьянин был рабом!

— Обязательно стану.

— Но он был не рабом, а крепостным. Тут существенная разница. Крепостной приписывался к определенному наделу земли…

— Совсем как тыква, — негромко сострил кто-то над самым ухом у Дика.

— …и продать его можно было только вместе с этим наделом. Тогда как раб являлся безраздельной собственностью хозяина, и тот мог продать его, когда заблагорассудится.

— Председатель постановляет, — вмешался Мелькер, — что полковник Розен вправе называть крепостного рабом, если ему так угодно. Пожалуйста, продолжайте, полковник.

Дик обернулся и увидел, что к нему вместе со своим креслом пододвигается Клай.

— Что тут происходит? — шепотом спросил он.

— Собрание Философского клуба, — ответил Клай. — Заткнись и слушай. Может, что и усвоишь.

— Итак, — продолжил полковник, — следует различать системы индивидуального рабства, классового рабства и рабства машинного. Последнее, введенное в эпоху так называемой Индустриальной революции, положило конец обычной практике индивидуального рабства в Европе и Америке, однако породило новую форму классового рабства, а именно — рабство промышленное. Впоследствии…

— Минутку, полковник! — вдруг с жаром воскликнула юная дурнушка. — Люди тогда были свободны! На Североамериканском континенте царила демократия! Люди могли по собственному усмотрению менять место работы!

— Но работать-то им все-таки приходилось! — коварно заметил полковник.

— Ну, если так ставить вопрос… да, при тогдашней денежной системе они вынуждены были работать, чтобы получать доллары. Но это же совсем другое дело! У них был выбор! Выбор! Как вы не понимаете…

— Выбор у них был один-единственный — работать или голодать, — отрезал полковник. — А разница между…

— Нет, это невыносимо! Поймите, полковник! Эти люди были самыми высокооплачиваемыми работниками в истории человечества! У них были телевизоры, автомобили…

— Ха! — разгорячился в ответ и Розен. — У моих рабов тоже есть телевизоры! А автомобили им ни к чему. Впрочем, если понадобятся — на здоровье! Но факт остается фактом. Распоряжаться собственным временем те люди не могли! Тут-то и кроется существенная разница между свободным и рабом — как его ни назови. Крепостным ли, батраком, вилланом, фабричным рабочим…

— Солдатом, — вдруг вставила одна из матрон. Розен побагровел и заиграл желваками.

— Простите, леди, но я — человек обеспеченный. И служу добровольно. Я в любой момент могу подать в отставку…

— Призываю миссис Максвелл к порядку, — негромко, но твердо рассудил Мелькер. — Председатель также доводит до сведения мисс Флавин, что согласно собственному определению полковник вправе называть рабами и фабричных рабочих. Итак, полковник, полагаю, вы уже недалеки от окончательного вывода?

— Именно. Если мне дадут его сделать, — буркнул Розен. — Итак, машинное рабство, или рабство машины, приветствовалось как великое достижение цивилизации. Считалось, что оно устранит нужду в человеческом рабстве и сделает всех свободными людьми.