— Вот и хорошо, — потирая руки, обрадовался Мелькер. — Теперь нам предстоит насладиться бесподобными всплесками остроумия. Прошу вас, миссис Максвелл.

На лице одной из матрон под маской косметики выразилось явное удовольствие.

— Что ж, по-моему, мистер Коллундра абсолютно прав. Так прав, что даже сам не представляет, насколько. Да, эффективность использования жизненного пространства и впрямь может здесь являться мерилом. Пожалуй, я даже добавила бы кое-какие циферки к уже упомянутым. Насколько мне известно, до того, как на этот континент ступил белый человек, земли здесь примерно наполовину были покрыты лесами. Менее чем за пять столетий новые хозяева довели площадь лесов до одной трети. Расчистили землю, понастроили всяких ферм, деревушек и городов. А потом за дело взялись мы — и меньше чем за сотню лет снова позволили этому континенту наполовину зарасти лесами. Черт побери, нам следует гордиться! Сейчас мы по-настоящему используем какую-нибудь сотню тысяч квадратных миль. Причем возделанной земли — той, что приобрела иной вид с тех пор, как мы до нее добрались. Одна хорошая эпидемия могла бы нас всех отправить на покой. Кажется, в Европе черная смерть унесла куда больше народу, чем теперь осталось во всей Северной Америке. Делу также славно поспособствовали бы пумы и койоты. Их тут теперь навалом.

Матрона, похоже, закончила. Тогда Мелькер кивнул седобородому мужчине, что по-военному прямо сидел на своем стуле:

— Адмирал Хольт, прошу вас. Хольт откашлялся и спокойно начал:

— Не уверен, правильно ли я понял то, о чем здесь говорила леди, но мне кажется, что если вам требуется плотность населения, то лучшая цивилизация существовала в Индии до изобретения Гамна. Там тогда проживало порядка двухсот душ на квадратную милю. Нас тут, конечно, пока еще очень мало, но ситуация, согласитесь, необычная, и движемся мы стремительно. Насколько мне известно, в большинстве провинциальных семей рождается по пять-шесть детей. Надеюсь, цифра в две сотни на квадратную милю нам не грозит. Но к какой-нибудь приличной цифре мы все-таки со временем подберемся. Тогда нам снова потребуется война — примерно такая, о какой тут горячо вспоминала мисс Флавин. — Тут адмирал очень долго откашливался, а потом вдруг продолжил: — Так что мне думается, плотность населения — именно та тема, которой мисс Флавин и ее сторонники упорно стараются избегать. Позвольте, мисс Флавин, задать вам один вопрос. Считаете ли вы, что изначальной этической ошибкой было ограничение количества Гамна?

— Да, считаю, — не замедлила с ответом девушка. — Именно эта первичная несправедливость неизбежно потянула за собой все остальные. А что касается прироста населения… — тут мисс Флавин отчего-то слегка покраснела, — то на все есть свои методы и средства. Уж вам-то, адмирал, это прекрасно известно.

— Простите, но тут вы не правы, — возразил Хольт. — Добровольные методы контроля над рождаемостью действенны только с теми людьми, которые их признают. А в данном случае методы, которые не годятся для всех, не годятся вообще. Иначе вы просто истребите тех, кто будет им подчиняться. Единственный пригодный метод контроля над рождаемостью — это тот, который автоматически действует на всех. Например, ограничение пищи или жизненного пространства. Теперь, мисс Флавии, ответьте мне, пожалуйста, еще на один вопрос. Будет ли кто-нибудь нуждаться в пище, если Гамно станет доступно каждому?

— Нет.

— Конечно нет. Так сможем ли мы тогда надеяться, что люди не развяжут войну и не перебьют друг друга просто потому, что их станет слишком много?

— Если так ставить вопрос, то не сможем.