Тут поблизости как раз оказалась открытая коробка, полная ламп со стеклянными абажурами. Дик решился. Он вытащил из коробки одну лампу — пыльную аляповатую штуковину в форме колокола — и швырнул ее туда, где скрипнуло. С жутким грохотом лампа разбилась. Во все стороны брызнули осколки стекла.

Наконец среди леса стульев Дику удалось высмотреть какое-то судорожное движение. Тогда он обогнул имперский диван, аккуратно проделал сложнейший слалом среди вороха столов и заглянул под самый большой. Там, устремив на Дика пару испуганных глаз, свернулась в комочек девушка.

— Ну что, — сказал Дик, — вылезайте.

Пыльная и растрепанная в тусклом свете, девушка вылезла из-под стола. Что-то удивительно трогательное было в ее худобе, в грязном пятне на щеке… Дик тут же подметил, что беглянка успела где-то потерять половину своей юбки. Да, в таких нарядах по подземным хранилищам особенно не полазаешь.

Но вот испуганное лицо девушки стало неуверенно; меняться.

— Ой, а вы случайно не…

— Да, я Дик Джонс. Вы правы. — Они уже встречались, но всего на какую-то минутку.

Девушка попыталась рассмеяться:

— Ой, а я-то… Господи, да почему же вы сразу не сказали? Ведь все эти гонки с препятствиями… — Она безнадежно махнула рукой.

— Допустим, я бы назвался, — спокойно произнес Дик. — А вы бы мне поверили? Ладно. Давайте выбираться отсюда.

Девушка взяла его за руку. Какая прохладная и мягкая ладонь!

— А куда мы пойдем? — спросила она, пока Дик помогал ей подняться. Потом смахнула со лба длинные волосы. — Что, разве мы можем вернуться? О Господи, я сейчас, наверное, настоящее чучело.

Дик с ходу соврал что-то про переворот. Девушка, похоже, верила каждому его слову. И без лишних вопросов. Дурочка. Совсем молоденькая! Дик то и дело мысленно к этому возвращался, вновь и вновь удивлялся неуклюжей стройности ее фигурки, невинности, что проскальзывала в каждом ее слове… Неужели тогда, в Бакхилле, он тоже был таким юным дурачком? Нет, вряд ли.

Дик попытался держать курс к той двери, через которую вошел, но в конце концов они вышли совсем к другой. Рядом вела вниз короткая лесенка. Вверх же не было ни ступеньки. Но свет на нижней площадке казался ярче.

Кто знает, может, на более низком уровне местность окажется менее пересеченной? А то через эти мебельные баррикады можно перебираться целыми сутками.

— Идемте, — сказал Дик и взял девушку за руку.

Внизу оказался еще один сводчатый погреб — беспредельно-мглистый под синеватыми лампами на потолке. Коробок и ящиков там тоже хватало, но между ними по крайней мере можно было протиснуться. А еще в пыли там виднелись следы, и совсем свежие.

Следы эти Дику очень не понравились. Ему вовсе не хотелось с кем-либо встречаться, пока он не доставит властям свою пленницу. А то какой-нибудь шустряк запросто примет его за сообщника, а не ловца девушки. Риск, впрочем, стоил того, чтобы поскорее отсюда выбраться. Наверняка на этом безбрежном этаже найдется лифт или хотя бы лестница.

Проход, однако, становился все уже и все извилистей. Содержимое ящиков и коробок тоже стало куда разнообразнее и загадочнее. Вот коробка ростом выше Дика, сквозь пыльные пластиковые стенки которой им предстала словно замороженная в грязной ледяной глыбе целая груда каких-то чучел — волнистые лоснящиеся шкуры, пристальные глазки-пуговки, голые подушечки лап.