— Я могу все отменить, — спокойно сказал он. — Дай-ка мне телефон, он у тебя, кажется, под задницей. Позвоню Антону, пока еще не поздно.

— Нет! Нет… — прошептала она, не веря собственным ушам. Его цинизм, его откровенное хамство ее убивали. Голова шла кругом. Она даже представить не могла ничего подобного.

— Хорошо, уговорила, — Богородский отбросил в сторону мобильник, — но обещай быть хорошей девочкой. А я обещаю, что буду вести себя с тобой, э… корректно. Как смогу.

— Обещаю, — обреченно кивнула она.

— И о своем докторе забудь. Он не для таких, как ты, а ты не для таких, как он. Ладно, можешь идти. Сегодня не буду тебя больше мучить, чтобы ты не подумала, что я какой-то там садист. Ты еще оценишь меня как мужчину, девочка, и, клянусь тебе, останешься довольна. Если правда то, что мне рассказывал Громов. Ты ведь любишь сильных мужчин? Иди и выспись хорошенько.

Алена вышла из библиотеки и долго бродила по лабиринту комнат и коридоров, пока не вышла через какой-то небольшой круглый зал на галерею. Ее никто не удосужился проводить, но она была этому только рада. Еще не хватало, чтобы его челядь увидела ее слезы, которые она не могла больше сдержать. Рядом с ней не было подруги, которая ей могла бы что-нибудь посоветовать, утешить, в конце концов. Как же ей не хватало Майи! Может быть, позвонить ей? Нет. Не стоит. Сама попала в эту глупую, пошлую ситуацию, самой и расхлебывать. Какую же подлую шутку сыграл с ней ее темперамент! И все это произошло потому, что Алена так давно не получала удовлетворения. Да, Алексей почти все время оставлял ее на пике возбуждения, она была голодна, голодна, как волчица, и бросилась на первую попавшуюся приманку. Что теперь делать? Богородский ее в покое не оставит. Хорошо еще, что виза всего на месяц. Но как этот месяц прожить?! И еще придется работать. Хотя работа, может быть, и кстати. Не останется времени на мучительные размышления. Но о докторе Раушенбахе ей придется забыть. Забыть? Как бы не так!

Она почти вбежала в свою комнату и принялась искать сумочку, с которой была в день их знакомства. Вот она. А вот и его визитная карточка. Алена уже почти решилась и стала набирать его номер, но тут вспомнила, что завтра у него ответственный день и что вряд ли стоит его беспокоить ночью. К тому же кто знает, как он отреагирует на ее звонок? Да, они прекрасно провели время, да, она ему явно нравится, но разве не сказал ей Богородский, что Антон отъявленный бабник? С другой стороны, почему она должна верить Андрею? Потому что он действительно много лет знает Раушенбаха? Но он заинтересован в том, чтобы между ней и доктором ничего не было. Богородский собственник, и если ему пришла в голову мысль сделать ее своей любовницей, пусть и ненадолго, то вряд ли он захочет с кем-то делиться.

Алена села перед вычурным зеркалом в резной раме и стала расчесывать волосы. Она пыталась успокоиться и начать мыслить здраво. Она попалась. Это ловушка. Но кто сказал, что из капкана есть только один способ выбраться — перегрызть себе лапу? Ни за что. Она пока сделает вид, что приняла «ухаживания» Богородского. Ухаживания! Она горько усмехнулась. Это самые настоящие домогательства, за которые, начни он так себя вести с любой американкой, его немедля отдали бы под суд. А у нее такой возможности нет. Ладно. Она все-таки поговорит с Антоном. Он кажется порядочным человеком и не может отнестись к ней равнодушно. Хотя они с Богородским повязаны общим делом. Пойдет ли он наперекор владельцу госпиталя, где работает? Большой вопрос. Алена почти успокоилась. И сказала себе самой знаменитую фразу: «Подумаю об этом завтра!» После чего медленно разделась, приняла ванну с ароматной пеной, смывая с себя пыль и мелкий песок, набившийся между пальцами ног, и легла спать. Как ни странно, заснула она почти мгновенно и спала без сновидений.