Он положил ее на самый край постели и раздвинул полы халата. Под ним ничего не было, и ее ноги сами собой разошлись в стороны, и Антон положил ее руки ей между ног.

— Я хочу видеть, как ты ласкаешь себя… — прошептал он, не сводя с нее горящих глаз и сбрасывая одежду.

А потом их пальцы переплелись и погрузились в ее раскрывшуюся глубину. Это продолжалось так долго, что Алена уже почти теряла сознание от возбуждения. С ее губ срывались судорожные вздохи, другой рукой она обхватила его естество и потянула к себе. Он перевернул ее на бок и вошел в нее сзади, не переставая ласкать. Она двигалась, стискивая вокруг него свою плоть, в полном восторге от того, что ее движения заставляют его задыхаться и стонать. И все-таки он сдерживался. Но в конце концов его самообладание было утрачено под напором ее все нарастающей страсти. Их тела слились в единое целое, рвущееся к космическим высотам. И в широко распахнутых глазах Алены в последний момент вспыхнули миллионы звезд.

Они молча смотрели друг на друга, ошеломленные, опустошенные. О чем сейчас можно было говорить?

— Я умер… — прошептал он сухими губами.

— Никогда не говори этого! — вскинулась она. — Никогда, слышишь?

И в этот момент зазвонил ее мобильный. Она хотела было его отключить, но Антон сделал рукой движение, обозначающее, очевидно, «не надо». Она взяла трубку.

— Ты собираешься сегодня на работу, дорогая моя? Или как? Дать тебе еще день на размышления? — это был Алексей.

— Ну еще денек! — взмолилась Алена. Сейчас она совершенно ничего не соображала.

— Ладно. Так и быть. Не буду тебя спрашивать, но, по-моему, у тебя, судя по твоему задыхающемуся голосу, так мне хорошо знакомому, все хорошо?

— Леша! Не будь таким циником! Пока.

— Пока, — нехотя согласился он, — до завтра.

Алена вернулась в постель, теперь уже готовая выслушать рассказ Антона. И она его услышала. Оказалось, что Богородский в срочном порядке избавляется от своей собственности, даже от той, что приобрел совсем недавно. Его поездка в Вашингтон была отнюдь не деловой. А опасения его партнеров подтвердились. Его вызывали в суд, где на него было заведено дело. Почему, как это могло случиться, Антон не знал, но мог только предположить, что дело касалось каких-то налогов, а может быть, и отмывания денег, чему никто бы не удивился. В общем, он не сомневался, что Богородский отвертится и откупится, потому что судебная система в Штатах не так уж совершенна, как могло показаться несведущему человеку, но как и когда это произойдет — неизвестно. Госпиталь работал, однако его сотрясали проверки. Никто ничего противозаконного не обнаружил, но кровь всему персоналу сильно попортили. К счастью, это никак не коснулось пациентов. В общем, получалось, что вопрос с работой у Антона решен, вернее, решено, что он больше не будет работать на Богородского, чему он безмерно рад. Все перешло к Уиллу Брюсу, и теперь госпиталь — целиком и полностью его головная боль. Но, с другой стороны, предполагал Антон, может быть, это все случилось в результате интриги Брюса? Но какая разница! Он знал, что у его бывшего сокурсника огромные суммы положены на счета в офшорных зонах, и предположил, что туда же переведены деньги за канал, который откупил ее бывший бойфренд Алексей Громов.

— Скажи, — спросила Алена, наконец решившись задать ему вопрос, который ее более всего волновал, — а что у тебя с Джейн? Ты знаешь, что она беременна?

— Да ничего подобного! — замахал руками Антон. — Ну, Алена, почему ты веришь на слово всякой ерунде, только если это что-то плохое? И при этом совершенно не доверяешь мне? Они с Андреем договорились.