|
Уж больно много ударов нанесла ей за последнюю неделю судьба. Или это сделала она сама? И нечего не судьбу пенять? Алена никогда не винила обстоятельства в собственных неприятностях, прекрасно осознавая, что львиную долю этих самых неприятностей человек несет себе сам. У нее хватало и воли, и мужества признаваться в ошибках и себе самой, и другим. И она не откладывала покаяние в долгий ящик, предпочитая проводить «разбор полетов» по свежим следам. И почему она перед отъездом не поговорила с Алексеем? Потому что не любила осложнений? Ну так вот, теперь придется все равно объясняться, так или иначе. И с Антоном она не разобралась. И Богородскому ничего не высказала. Ну что за ступор на нее напал! А ведь с каким энтузиазмом она бросилась прочь из райского уголка навстречу этой чертовой сумрачной Москве! Она с сожалением посмотрела на кипу легких ярких вещей, требующих чистки, и подумала, что вряд ли скоро ей придется их надевать. Вернулись в ее жизнь свитера, теплые брюки, куртки и плащи. А это броское оперение уже не нужно. Ужас!
Чисто вымытая машина завелась сразу, а что еще можно ожидать от новенькой «ауди»? Да и Майя ездила аккуратно. Алена включила радио «Ностальжи» и тронулась с места. Машины шли сплошным потоком, но ее это не раздражало, как обычно. Она настроила себя на спокойный, едва ли не безразличный тон, которому способствовали старые заезженные мелодии, которые одну за другой предлагал вниманию своих слушателей диск-жокей. То, что надо. Особенно когда в стекло барабанит затяжной дождь и небо нависает над городом как грязное ватное одеяло. Алексей ждал ее за столиком маленького симпатичного зала этой милой итальянской траттории, попивая темно-красное вино. Из динамиков звучали уже сегодня слышанные ею по радио реликтовые песни Тото Кутуньо, не навязчиво, а так, для создания атмосферы. И атмосфера действительно создавалась. Пришел официант, Громов заказал ему лазанью, а Алена здешнюю фирменную пасту с морепродуктами. Он налил ей в бокал вина. — Ну что, за твой приезд? Или за новую должность? — Какую должность? — Алена отпила глоток, тепло разлилось по ее пустому желудку, приятное, мягкое тепло, и удивилась, что никак не среагировала на слова Громова. — Я хочу, чтобы ты была главным редактором канала, эту профурсетку Богородского я уволил. Она ничего собой не представляла, только ноги раздвигать умела, как говорят. — А про меня? — Что про тебя? — не понял Алексей. — Что говорят про меня? Тоже что-то в этом роде? И как ты мог, Алеша, выбалтывать Богородскому подробности наших отношений? — Что? — Алексей вытаращил глаза, он совершенно искренне не понимал, о чем она говорит. — Андрей рассказал мне, как ты с ним делился. — Бог ты мой! Ну и гадина! Алена, неужели ты поверила? Он давно на тебя рот разевал и так, и сяк меня пытал. Но как ты могла подумать, что я стану с ним откровенничать? Да я вообще ни с кем не откровенничаю. Это не в моих правилах. Знаешь что, дорогая моя, ты передо мной виновата. — Прости. Я хотела сказать тебе, когда вернусь… — А я и так все понял. Мне ничего говорить не нужно. Понял. И смирился. В конце концов, не стану же я удерживать женщину, которая меня больше не любит? Да и вообще, на мой век, прости уж, баб хватит. Конечно, Алена, ты особенная, но не единственная женщина на белом свете. Так я для себя решил. Так легче. Впрочем… если ты передумаешь… — Нет, Леша, я не передумаю. Прости. Но все равно. Спасибо, что ты так себя ведешь. — А как? Как нормальный человек? Алена! Я действительно совершенно нормальный. Хотя и эгоист. Этого не могу не признать. А вот Богородский… Черт! А он хороший психолог, если раскусил тебя в два счета. |
