|
Не скажу. Разбитую чашку не склеишь. Но я не думаю, что он тебя станет увольнять. Это Богородский погорячился. Твой Громов, конечно, не подарок, но не подлец и не дурак. Я с ним уже говорила. Он меня заверил, что все останутся на своих местах, кроме некоторых неугодных ему персонажей из начальства, от которых наш дружный коллектив только рад будет избавиться. И ты, естественно, остаешься на своем месте. Он так и сказал: «Я от звезд не отказываюсь. У Алены высокий рейтинг. А значит, это на пользу каналу». Вот так. Кстати, о вашем расставании он не сказал ни слова. Будто ничего и не было. Понимаешь? Будто между вами вообще ничего не было. Но, с другой стороны, почему он должен со мной вашу личную жизнь обсуждать? Ты уж сама с ним как-нибудь пообщайся. Хоть завтра.
— Обязательно, — кивнула Алена. — И чем раньше, тем лучше. Мне что, теперь к нему на прием записываться? — Дурочка! — засмеялась Майя. — Давай будем решать проблемы поэтапно. Сначала разберемся с работой. А потом и со всем остальным. Майя ушла поздно. Разбирать вещи у Алены не было ни сил, ни желания. Ее хватило только на то, чтобы приготовить себе ванну, где она чуть не заснула, но вовремя очнулась, когда вода стала остывать. За последнее время ее голова вместила в себя столько самой противоречивой информации, что решительно отказывалась думать. Мудрый организм отключил все ее рецепторы и дал поспать почти до часу следующего дня. Алена с тоской посмотрела на серый свет, льющийся из окна, и со вздохом отметила, что лето, по-видимому, кончилось. Она нехотя поднялась и отправилась на кухню приготовить себе кофе. Глаза все еще слипались, лицо было каким-то опухшим, и прекрасный загар превратился в серый налет. Нет, так нельзя. Срочно принять меры, пересилив себя. Она поставила чашку с кофе, чтобы он немного остыл, и нанесла на лицо маску. Пока сойдет и так, а потом она непременно сходит в салон, пусть над ней поработают профессионально, это ее по крайней мере отвлечет от грустных мыслей. Звонок городского телефона был таким резким, что она подпрыгнула на стуле и чуть не выронила чашку. Трубка куда-то запропастилась, и она пошла на звук, обнаружив ее в прихожей под пакетами, которые ждали, когда она ими наконец займется. Вот еще забота! Раньше Алена с удовольствием распаковывала бы вещи, которые даже не успела надеть в Лос-Анджелесе, сортировала одежду: что отдать в чистку, а что бросить в стиральную машину, развешивала бы все по шкафам, раскладывала по полкам. Но не сейчас, только не сейчас. Телефон звонил не умолкая. И у нее мелькнула мысль, что это может быть Антон, догадавшийся, что она уже дома. Но это оказался Алексей. — Ну, привет, лягушка-путешественница, — сказал он, будто они расстались самыми лучшими друзьями. — Как поездка? Удалась? — Привет, Леша. Поездка… Ну, не совсем удалась. Будто бы ты не знаешь. — Да знаю, знаю. Слушай, давай встретимся в «Ля Роме»? Лазаньи хочу. Хоть ты итальянскую кухню и не уважаешь. Закажем тебе что-нибудь нейтральное. А? Через пару часов. Тебя устроит? За тобой заехать? — Не надо. Я сама доберусь. — Вот и славно. Надо поговорить. Обсудим ближайшие планы. До встречи! Алена выбрала строгие простые брюки из тонкой темной шерсти «Hermes», купленные в Лос-Анджелесе, и потому, что был не сезон, она за них заплатила чуть не втрое меньше, чем в Москве. К ним идеально подошла почти мужская рубашка «Antonio Berardi» и легкий классический тренчкот «Barberry». Она подумала: все-таки хорошо, что ей нравилось покупать в основном классические вещи самых известных дизайнеров, потому что бог весть когда у нее теперь будут деньги. Конечно, и Майя, и дружеский тон Громова ее немного успокоили, но надеяться на лучшее она разучилась, предпочитая психологически подстраховаться. |
