– Дальше?

– Вина. Чувство вины.

Я вздохнул и ответил:

– Джекоб, мы сделали это, потому что у нас не было другого выхода. Мы должны были это сделать.

– Ты застрелил Сонни, – сказал Джекоб с такой интонацией, будто был удивлен.

– Да, я застрелил Сонни.

– Мертв. Кровь остыла… – пробормотал Джекоб.

Я не знал, что сказать ему. Я старался вообще не думать о том, что мы сделали. Я знал, что сейчас от самоанализа и разных мыслей о наших поступках будет только хуже. До того момента, пока Джекоб не начал говорить мне о вине и будущем, у меня довольно хорошо получалось контролировать подобные мысли. Все это время у меня было такое странное ощущение, что все это будто происходит не со мной, будто я просто смотрю какой-то фильм, где я – в главной роли, но все это не имеет никакого отношения к реальности. Но теперь, после вопросов Джекоба, я потерял контроль над темными мыслями. Он заставлял меня вспоминать все, что произошло, представлять тела Нэнси и Сонни… думать о них, об их смерти… думать о том, о чем я хотел забыть. Я сделал над собой усилие и все же отбросил эти мысли, заменив их негодованием и злостью на брата, который сидел на унитазе, такой толстый и аморфный, пытавшийся перебросить на меня свою панику и глупый страх. В конце концов, если задуматься, все это началось из-за него, из-за него мне пришлось совершить эти преступления.

– Ничего бы этого не случилось, если бы ты не убил Луи, – сказал я.

Джекоб поднял голову. К огромному моему удивлению, я понял, что брат плачет. Увидев слезы на его щеках, мне вдруг стало очень его жалко – я не должен был так грубо говорить с ним.

– Я спас тебя, – ответил Джекоб, слегка заикаясь от слез, и отвернулся, пытаясь скрыть заплаканное лицо.

– Джекоб, не надо, пожалуйста.

Джекоб ничего не ответил. От рыданий он периодически вздрагивал. Он сидел прикрыв одной рукой глаза. Другая рука, в которой он держал очки, лежала на ботинках Сонни.

– Сейчас нельзя сдаваться, – сказал я. – Нам еще придется говорить с полицейскими и журналистами…

– Я в порядке, – ответил Джекоб.

– Мы должны действовать вместе.

– Просто… – начал он, но не смог найти подходящие слова, для того чтобы закончить. Немного помолчав, он сказал: – Да, я застрелил Луи.

Я смотрел на брата. Честно говоря, он пугал меня. Я понял, что сейчас мы должны быть крайне внимательны, одно неосторожное слово – и мы пропали.

– Пора идти, Джекоб, – повторил я. – Надо вызвать полицию.

Джекоб вдохнул, на секунду задержал воздух и выдохнул. Потом он надел очки и с трудом поднялся на ноги. Все лицо у него было мокрое от слез, он трясся всем телом.

Я взял у него ботинки и куртку Сонни, отнес их в коридор и положил в шкаф. По дороге я бросил последний взгляд на гостиную. Там творился полнейший беспорядок, все было разбито… Из дивана торчал белый сантипон, которым он был набит.

Джекоб забыл свое ружье в ванной, и мне пришлось вернуться и забрать его. Джекоб ходил за мной, как собачка. Он снова заплакал. Я слышал, как он всхлипывал и вздыхал.

Я подошел к входной двери, открыл ее:

– Иди в машину и позвони оттуда в полицию по радиотелефону.

– Позвонить? – рассеянно переспросил Джекоб.

Холодный воздух ворвался в дом. Я содрогнулся и застегнул куртку. Как и от перчаток, от нее тоже пахло порохом.

– Ты должен говорить так, будто ужасно напуган, – сказал я. – Скажешь, что увидел, как я застрелил Луи, и, вместо того чтобы бежать в дом, ты решил вызвать полицию.