Аманда снова начала капризничать, но мы с Сарой не обратили на это никакого внимания.

Мери Бет вернулся на кухню.

Некоторое время я сидел, положив голову на руки, и молча смотрел на тарелку. Потом я прикрыл глаза, и воображение тут же нарисовало мне снимок Джекоба, который нам с Сарой показал хирург.

Сара начала мыть посуду.

У меня перед глазами расплывались одни красные круги.

Проснулся я уже в спальне. У меня было такое ощущение, что все мое тело отекло.

Я подумал, что Сара, должно быть, уложила меня в кровать, но я этого совсем не помнил. Я был раздет, моя одежда, аккуратно сложенная, лежала на стуле.

Судя по серому свету, который пробивался сквозь шторы, я догадался, что уже утро. Повернуться на другой бок и посмотреть на часы у меня не было сил.

Я почувствовал глухую боль в районе ребер. Я осторожно поднял руку и ощупал больное место. Должно быть, там был синяк. Немного подумав, я понял, что как раз сюда меня ударяло древко ружья после каждого выстрела.

Потом я услышал, что звонит телефон. Вернее, он, кажется, звонил и раньше, но я не обратил на это внимание. Я услышал, как Сара внизу взяла трубку и что-то сказала, только вот что – я не расслышал.

Пес скулил. Но этот звук казался таким далеким, будто Мери Бет был во дворе.

Я снова начал засыпать, но услышал шаги Сары, которая поднималась ко мне, и заставил себя открыть глаза. Лежа в полусонном состоянии с приоткрытыми глазами, я увидел, как Сара вошла в комнату.

По тому, как она двигалась, я понял, что жена думала, что я еще сплю. У нее на руках была Аманда. Сначала Сара подошла к окну и уложила малышку в кроватку. Потом она подошла к нашей постели и начала медленно раздеваться. Я сквозь ресницы наблюдал за ней. Сара сняла свитер, лифчик, потом носки, джинсы и трусы.

Ее грудь набухла от молока. За эти несколько дней она сбросила уже достаточно килограммов, которые набрала во время беременности. Теперь у нее было худое, стройное и красивое тело.

Аманда снова заплакала. Мери Бет где-то выл.

Сара посмотрела на меня, потом на кроватку Аманды, затем снова взглянула на меня.

После она сняла все свои украшения и положила их на ночной столик.

Обнаженная, Сара скользнула под одеяло. Она прижалась ко мне, положила на меня правую ногу, а рукой обняла за шею. Я лежал не шевелясь.

Кожа Сары была такой нежной, мягкой и свежей, что я почувствовал себя особенно грязным по сравнению с ней. Она осторожно поцеловала меня в щеку, потом поднесла губы к моему уху.

Я уже знал, что она скажет, но все равно я прислушался, как будто бы новость, которую она хотела сообщить мне, была совершенно неожиданной.

– Он умер, – прошептала она.

8

Журналистам потребовалось тридцать шесть часов, чтобы найти мой дом. Наверное, сначала они подумали, что я живу в Ашенвилле, а не в Дельфии. А может, они просто выжидали время. Но, как бы то ни было, в воскресенье репортеры атаковали меня. У дома собралось несколько машин с телевидения – с четырех разных каналов. Кроме того, приехали журналисты и фотографы различных газет и журналов: из Толедо – «Блейд», из Детройта – «Фри пресс», из Клеверленда – «Плеин дилер».

Все они были на удивление любезны, обходительны и вежливы. Они не стучали в дверь или окна, не надоедали соседям. Они просто ждали, когда мы с Сарой сами появимся на крыльце.

Только когда мы выходили из дома по каким-то делам, они подбегали, начинали нас фотографировать и выкрикивать вопросы. Естественно, мы просто проходили мимо, опустив головы.

На следующий день журналистов было уже меньше. Сначала уехало телевидение, а потом и журналисты печатных изданий. В течение следующей недели к нам приезжало еще несколько человек.