– Я знаю, как избавиться от самолета, – сказал я.

– Что? – переспросила Сара. Она посмотрела на кроватку Аманды, потом снова на меня.

– Мне надо арендовать паяльную лампу. Мы разрежем самолет на кусочки, а потом закопаем в лесу.

– Паяльную лампу?

– Да, а куски закопаем в лесу.

Сара внимательно смотрела на меня и пыталась понять, о чем я говорю.

– Это же последняя улика. Как только мы избавимся от нее, нам больше не о чем будет волноваться.

Сара села на кровати и убрала с лица волосы.

– Хочешь разрезать самолет?

– Мы должны это сделать до того, как кто-нибудь обнаружит его. Можно завтра. Я возьму выходной. Надо узнать, где дают в аренду…

– Хэнк, – перебила меня Сара.

В ее голосе было что-то, что заставило меня посмотреть на жену. Сара выглядела напуганной, она сидела, крепко обхватив себя руками.

– Что-то не так? – поинтересовался я.

– Послушай, что ты говоришь. Послушай сам себя. Послушай, как все это звучит.

Я внимательно посмотрел на Сару.

– Ты же говоришь абсолютный бред, – добавила она. – Мы не можем принести в лес паяльную лампу и распилить самолет. Это же полное безумие.

Как только я услышал эти слова Сары, я понял, что она права. Вдруг я осознал всю абсурдность своего предложения. Я понял, что нес всякую чепуху, совсем как разбуженный среди ночи ребенок.

– Нам надо успокоиться, – сказала Сара. – Так нельзя.

– Я только…

– Надо прекратить все это немедленно. Мы сделали то, что мы сделали. Теперь надо жить своими жизнями и не пытаться изменить что-либо.

Я хотел взять ее за руку, чтобы она поняла, что все в порядке, но Сара отдернула свою руку.

– Если так пойдет дальше, – заметила она, – мы потеряем все, что у нас есть.

Аманда начала было плакать, но сразу же утихла. Мы оба посмотрели на ее кроватку.

– В конце концов, мы признаемся, – прошептала Сара.

Я покачал головой:

– Я не собираюсь признаваться.

– Хэнк, мы так близки к осуществлению плана. Скоро кто-нибудь обнаружит самолет, поднимется шумиха, потом все уляжется, и люди начнут забывать. И как только это случится, мы сможем уехать. Мы просто возьмем деньги и уедем.

Сара закрыла глаза, как будто представляла наш переезд. Через пару секунд она открыла их:

– Деньги ведь у нас прямо здесь. Они под нами. И они будут нашими, если нам удастся их сохранить.

Я смотрел на жену. Ее волосы блестели на свету лампы, которая стояла на ночном столике, и отливали каким-то золотым оттенком, напоминая ореол.

– Но разве ты хоть иногда не чувствуешь себя плохо? – спросил я.

– Плохо?

– Я про то, что мы совершили.

– Конечно, – ответила она. – Я все время себя плохо чувствую.

Я кивнул. Я был рад, что Сара признала это.

– Но нам предстоит всю жизнь жить с этим. Надо научиться воспринимать это, как любое другое горе.

– Но это совсем не то. Я убил собственного брата.

– Но это была не твоя вина, Хэнк. У тебя не было выбора. Ты должен это понимать. Поверь мне, – ласково произнесла Сара, потянулась и дотронулась до моей руки. – Это правда.

Я ничего не ответил. Сара сжала мою руку.

– Понимаешь? – спросила она.

Жена внимательно смотрела на меня и сжимала мою руку до тех пор, пока я не кивнул. Потом она посмотрела на часы.