Я ехал к восточному краю парка, придерживая руками тело Педерсона, объезжая деревья и кусты. Одна половина моего сознания думала о мосте, Джекобе и шерифе, а вторая пыталась бороться со странным, ужасным и жутким чувством – мыслью о том, что теперь я в ловушке, что теперь всю жизнь мне придется расплачиваться за то, что я совершил… пытаясь спасти Джекоба, я погубил нас обоих.

Самый южный угол парка приходился как раз на начало моста.

Прежде чем выехать на открытое пространство, я остановился, чтобы осмотреться и убедиться, что поблизости никого нет. Здесь речка была шириной примерно пятнадцать ярдов. Ее покрывал довольно толстый слой льда, который, в свою очередь, был покрыт тонким слоем снега. Джекоб еще не приехал.

Я выехал на дорогу, осмотрелся: посмотрел сначала на восток, потом на запад. Машин не было. Где-то вдалеке в деревьях я рассмотрел небольшой дом. Потом оказалось, что он был намного ближе, чем я тогда подумал. Я довольно отчетливо разглядел окна и собаку Педерсона – колли, которая сидела на верхней ступеньке крыльца. И если бы там кто-нибудь стоял, то меня бы точно заметили.

Осмотревшись, я осторожно въехал на мост, остановился и слез со снегохода. Отсюда, с середины моста, до льда было примерно футов десять. Перил было почти не видно, их замело снегом.

Я положил руку Педерсона на руль, поставил его ноги на подножки и поустойчивее усадил его. Ружье я повесил ему на плечо, шляпу поглубже натянул на голову, замотал шарфом шею и половину лица.

Когда все было готово, я прибавил газа и еще раз огляделся вокруг. На дороге не было никакого движения, все было тихо. Колли по-прежнему сидела на крыльце дома Педерсона. Конечно, нельзя было точно сказать, смотрел ли кто из окон дома, но, как мне показалось, там никого не было. В окнах только отражалось голубое небо и ветки деревьев, окружавших дом. Я направил лыжи снегохода к обрыву и слегка подтолкнул его. Снегоход замер, балансируя на перилах.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить, не забыл ли чего. Мне показалось, что я все учел и просчитал.

Вдруг вдалеке гавкнула колли.

Тогда я открыл глаза, спрыгнул с сугроба на дорогу и плечом толкнул снегоход. Столкнуть его оказалось очень легко. Одно маленькое движение… и снегохода на мосту уже нет. Когда он упал на лед, послышался громкий треск и грохот… потом я услышал, как заглох мотор.

Я забрался на сугроб, чтобы посмотреть, что там внизу.

Снегоход упал прямо на Педерсона и придавил его. Лед вокруг покрылся трещинами, но не раскололся. Сквозь трещины просачивалась вода.

Шляпа снова слетела с головы Педерсона. Его голова и седые волосы почти уже полностью скрылись под ледяной водой. Лицо старика было плотно замотано шарфом. Одну его руку прижал снегоход, а вторая безвольно откинулась в сторону. Все это создавало впечатление, как будто старик умер, пытаясь высвободиться.

Джекоб приехал через пару минут. Он остановил машину, и я забрался в салон. Когда мы отъехали от моста, я обернулся и увидел тело старика… ярко-рыжее пятно на белом льду.

Мы уже второй раз за день проезжали мимо дома Педерсона. Колли снова на нас залаяла, но Мери Бет, который лежал на заднем сиденье, свернувшись калачиком, почему-то не отреагировал. Когда мы проезжали мимо, я обратил внимание на то, что из трубы действительно идет дым. Значит, жена старика дома… наверное, она сидела в гостиной у камина и ждала возвращения мужа. От этой мысли мое сердце снова сжалось в комок.

Когда мы проехали место, где следы лисы пересекали дорогу, я услышал, как Джекоб вздрогнул и прошептал:

– Господи…

Я посмотрел в окно. Все вокруг было истоптано. Тут были следы лисы, собаки, Джекоба, Луи, ну и, конечно, мои. На обочине остались следы от шин моего фургона и лыж снегохода. Да, этих следов невозможно было не заметить… Кроме этого, довольно явно была видна и тропа, ведущая в лес.