Было около одиннадцати часов, когда брат встал и предложил поехать домой к Луи.

Пес все это время ждал нас в машине. Он, кажется, замерз и никак не хотел перебираться в прицеп. Джекобу даже пришлось перенести Мери Бет.

Выйдя из бара, Луи подошел к стене и отлил.

Я сел за руль и попросил Джекоба достать бутылку виски и предложить Луи. Луи с удовольствием взял бутылку.

Это была, пожалуй, одна из самых холодных ночей в году. На небе не было ни облачка, из-за горизонта поднималась луна. На темном небе сияли мириады звезд.

На дороге в Ашенвилл машин не было. У Джекоба работала только одна левая передняя фара, так что дорога казалась еще уже, чем была на самом деле. Дул сильный ветер. Через разбитое окно мороз пробирался в машину.

Перед тем как мы подъехали к дому, я выключил фары, чтобы не разбудить Нэнси.

– Ну что, приехали? – спросил Джекоб.

– Да, пойдем внутрь, – сказал я. – Бери бутылку.

– Правильно, – заметил Луи и хлопнул меня по коленке, – надо взять бутылку. Ты неплохой парень. Ты знаешь об этом? Скажи, знаешь?

Мы вышли из машины и пошли к дому. Мери Бет остался в фургоне.

Мы с Джекобом прошли в гостиную и сели на диван, а Луи пошел в туалет. Через приоткрытую дверь мы слышали, как он мочился. Казалось, что это продолжалось пару минут.

Гостиная была в нескольких шагах от входной двери. Комната оказалась довольно широкая. На полу лежал темно-зеленый ковер. В комнате стояло два стула, черный кожаный диван, старый телевизор и длинный низкий журнальный столик, на котором лежала куча газет и журналов. Здесь, пусть и не намного, но было лучше, чем я себе представлял.

После туалета Луи пошел на кухню и принес три стакана. Джекоб разлил виски. Я не привык пить такие крепкие напитки не разбавляя, да еще и залпом. От одного глотка у меня даже свело горло.

По комнате разнесся знакомый с детства запах. Это был запах папиного поцелуя перед сном. Я помню, как поздними вечерами он заходил в комнату, осторожно наклонялся над кроватью, как будто боялся разбудить меня, и целовал меня в лоб. Тогда от отца пахло именно так, как сейчас пахло в этой комнате. Я вспомнил, что иногда даже не открывал глаз, но всегда чувствовал этот сладковатый запах алкоголя… и когда я ощущал этот запах, я знал, что отец рядом.

Луи сидел на стуле у противоположной от нас стороны, около журнального столика. Ни он, ни Джекоб, кажется, ни о чем не хотели говорить. А я не знал, как самому начать разговор. Так что я продолжал молча смотреть на брата и надеяться, что он догадается мне помочь. Но Джекоб даже не взглянул на меня, он не отрывал глаз от стакана, и мне показалось, что он заснул.

Прошло еще минут пять, прежде чем тишину наконец-то нарушили. Как ни странно, первым заговорил Луи. Он задал Джекобу какой-то глупый вопрос. Джекоб ответил, и они оба рассмеялись.

Потом они вспомнили какого-то друга Луи, которого я не знал. Они говорили о том, что прошлым летом с ним произошел несчастный случай и он потерял руку. Бедняга запихивал ветки в машину, перемалывающую древесину, и случайно попал в нее рукой. Луи с Джекобом спорили, стоит ли винить этого человека в том, что произошло. Луи считал, что он действительно сам виноват в случившемся, а Джекоб не соглашался с этим. Теперь этот человек работал на складе. Он рассказывал Луи, что его рука весила десять с половиной фунтов. Он знал это, потому что теперь, после несчастного случая, его вес уменьшился ровно на столько.

Я сидел на диване и молча потягивал виски. Пару раз я дотронулся до диктофона, чтобы убедиться, что он на месте и все в порядке.

Луи и Джекоб, казалось, совсем обо мне забыли. Они разговаривали так, будто меня вообще не было с ними в комнате. Их разговор чем-то напомнил мне болтовню отца с его друзьями.