Но пока, обливаясь потом и щурясь от нестерпимого блеска волн, шеен Рустагир ругал последними словами и глупость ирсидского купца, и жадность Свободных Охотников, из-за которых он лишился не только своего багажа, сгоревшего вместе с галеоном, но и мало-мальского комфорта во время остатка морского путешествия. Как на зло, ни одного торгового корабля, направляющегося в сторону Найриссы, в обозримом пространстве не наблюдалось. И самое лучшее, на что мог рассчитывать шеен, так это часа через три достичь почти дикого берега лигах в двух от порта и найти хоть какую помощь в рыбацкой деревушке. Если повезет, то купить там лошадь или нанять лодку, чтобы до Найриссы не пришлось топать пешком. Хорошо хоть письмо, драгоценный артефакт, оружие и кошель с золотом остались при нем.

Маленький поселок встретил вымотанного до потери сознания шеена ором чаек и рыбной вонью. Что на островах, что на континенте, запах гниющих моллюсков, рыбьей чешуи и развешанных для просушки сетей был совершено одинаков. Как и жалкие бедные домишки, еле видные из-за все тех же сетей. Как и голенькие дети, играющие с ракушками в прибое. Как и старые дырявые лодки, кверху днищами лежащие на берегу.

Несколько одетых в убогие обноски немолодых женщин, занятых починкой сетей, безо всякого любопытства наблюдали за его безуспешной попыткой втащить лодку на гальку, и проявили хоть какой-то интерес только тогда, когда он с вялой руганью отпустил ненужную посудину на волю волн.

— Эй, ты? Лодка-то того? — одна из женщин, помоложе остальных, оторвавшись от работы, окликнула его. Шеен устало посмотрел на неё, но ничего не ответил.

— Лодка-то! Не нужна, что ли? — женщина почти бежала к берегу, поободрав юбки выше колен.

— Не нужна, — еле передвигая затекшие ноги, шеен брел ей навстречу.

— Так я заберу? — глаза женщины не отрывались от покачивающейся у самого берега посудины.

— Угу, — стоило ему кивнуть, как рыбачка забежала в воду и потянула лодку к берегу. Остальные женщины смотрели на неё с неодобрением и качали головами, о чем-то тихо переговариваясь между собой. Рустагир же не интересуясь больше судьбой лодки, продолжил путь к деревне.

За его спиной вскоре послышался топот и тяжелое дыхание. До ближайших домов негостеприимной деревушки оставалось всего ничего, когда догнавшая его рыбачка бесцеремонно схватила его за локоть.

— Э, добрый человек, — он обернулся и встретился с ней глазами. Обветренная кожа, ранние морщины, выцветшие на солнце волосы, повязанные обтрепанной косынкой. Такая же бедная женщина, как и сотни других. Но на сей момент единственное существо, которому было хоть какое-то дело до утомленного путника. — Спасибо вам, — она улыбнулась смущенно, показывая плохие зубы. — Может, э… вон там я живу… — она махнула рукой несколько правее по берегу, к окраине деревушки.

Рустагир молча воззрился на неё, не пытаясь скрыть удивления и недовольства. Под его взглядом рыбачка зарделась и опустила глаза.

— Ну… у меня ничего такого нету, за лодку, в смысле… только суп, и рыба… — она покосилась на товарок, навостривших уши. — Может, вы пообедать не откажетесь, добрый человек?

— Не откажусь. А муж твой? — при слове «обед» рыбачка показалась ему гораздо привлекательнее. — Что-то мужчин ваших не видно?

— Так, это… на промысле они.