Когда Ристана снова обратила внимание на принцессу Шу, покинув компанию послов и иностранных гостей, жаждущих пообщаться с королем, возмущению её не было предела. Достаточно оказалось услышать, что негодница несет! Нахалка наплевала не только на этикет и элементарные правила приличия, но умудрилась выставить половину гостей полными идиотами. Ну разве нормальный человек может себе представить, что Её Высочество шутки ради обрядит невольника в королевские одежды и представит обществу, как иноземного принца? Да как ей в голову пришло такое? И этот гаденыш ей подыгрывает вовсю! И как он умудряется создать полное впечатление царственной особы? Если бы Ристана не знала совершенно точно, кто он такой, поверила бы несомненно. Осанка, манеры, величественно-снисходительная улыбочка, физически ощутимая сила и властность… будто ещё один братец пожаловал, чтоб ему провалиться. А как на него дамы пялятся, это же просто позор! Нет, дело чести отобрать у сестрицы игрушку. И как со щенком, прямо под дверь подкинуть. Только сначала самой поиграть. При этой мысли губы Ристаны сами собой сложились в мечтательную ухмылку и потеплело внизу живота.

Видимо, специально, чтобы позлить Её Высочество Регентшу, мнимый принц по еле заметному кивку хозяйки пригласил на танец супругу посла Ирсиды, как раз мило беседующего с Шу о проблемах орошения засушливых околопустынных угодий. Ну ничего, получит свое на глазах у посла. Так даже лучше.

— Рада приветствовать вас, глубокоуважаемый шер Иршихаз! Вижу, вашей супруге понравился невольник моей сестры? Уверенна, она не откажет вам в этом маленьком подарке, — невинно улыбаясь, принцесса наслаждалась замешательство и гневом в глазах шера. — Не правда ли, дорогая?

— Разумеется, дорогая. Но вряд ли шер Иршихаз заинтересуется мальчиком больше, чем плодородием своих владений, не правда ли, любезный Кемальсид? — Шу очаровательно улыбнулась ошарашенному послу. — Надеюсь, вы оценили мою невинную шутку, дорогая?

— О да, дорогая, — Ристана проводила разочарованным взглядом несостоявшегося союзника, который предпочел ретироваться. — Трудно не оценить вашу беспрецедентную наглость и неуважение к этикету. Как вы посмели привести сюда своего безродного любовника, эту тварь? Вы ставите себя в смешное положение, дорогая, и бросаете тень на всю нашу семью.

— Ах, дорогая, не стоит так переживать! Мне, конечно, далеко до вас! У меня всего один любовник, а не три дюжины… или четыре? Простите, не я одна сбилась со счета. Или сегодня здесь их меньше половины? Но я постараюсь, дорогая, вас не позорить, и заведу ещё несколько. Десятка хватит?

— Что вы несете, дорогая? У вас бред, температура? Вы заразились от нашего возлюбленного брата?

— Если только отменным здоровьем и великолепным аппетитом. Это у вас бред, дорогая, если вы перед самым своим носом не различаете здорового и больного человека. Или вам завидно? Вам, наверное, частенько приходится лечиться от дурных болезней, с вашим-то дурным вкусом и неразборчивостью… хотя простите, дорогая, это я зря. Просто на вас нормальный мужчина уже не польстится. Возраст, знаете ли, не шутка, да и звание юбилейного сотого не всякого прельстит!

— Да как вы смеете? С вашей-то репутацией! Вам приходится покупать себе любовника, потому что от вас нормальные мужчины бегут в ужасе! Да ни один дворянин к вам и на полет стрелы не подойдет! С вашими манерами и платьями только и остается, что искать любовников на помойке, да в тюрьме! И то, не всякий променяет петлю на вашу постель!

— Да-да, дорогая, так и скажите маркизу Дукристу, не сомневаюсь, он оценит вашу осведомленность о его темном прошлом, — Шу без стеснения повышала голос, втягивая Регентшу в базарный скандал. Ей самой было с высокой пальмы наплевать, кто и что о ней подумает, хуже, чем есть, все равно не будет.