Изменить размер шрифта - +
Слепая вера в чужое незыблемое превосходство
оскорбляла его. Он верил только в себя - как в одного из хозяев, поделивших этот
мир на зоны влияния. И когда-нибудь чье-то влияние станет тотальным...
   Самое смешное о себе Локи услышал как-то из уст одного умирающего
супраментала. Тот зачем-то вручил своему убийце амулет - серебряный крест - и
сказал, что Локи напоминает ему древнего странствующего рыцаря, который
поклоняется идеалу, но потерял душу, совершив все смертные грехи. Потерянной
душе неведомы угрызения. А раз их нет, значит, нет и сожалений.
   Счастливчик Локи не знал по-настоящему, что такое грех, вина и искупление.
Это были абстракции, для которых у него не находилось эмоций. Поэтому он
смеялся, когда другие плакали, и поднимался на недостижимую высоту.


                            2. ЦВЕТОК ИЗ КНИГИ

   Лили сидела возле костра и смотрела, как маленький Кеша играет с засушенным
цветком. Незадолго до этого она вытащила цветок из старой книги. Оба предмета
чудом сохранились и передавались от человека к человеку, словно величайшие
реликвии. Как фотографии мертвых. Как символы веры. Как огонь.
   Огонь, книга, засушенный цветок... Эти вещи поддерживали жизнь, готовую
угаснуть в любой момент. Такие простые, хрупкие и недолговечные вещи. Они стали
бесценными лишь по недоразумению. Книга и цветок могли сгореть в пламени. Бумагу
когда-то делали из древесины. Огонь тоже пожирал дерево. Так совершался вечный
круговорот, в котором одно гибнет, а другое рождается и приходит на смену
мертвому.
   Лили еще не осознала своего места на этой ужасающей безжалостной карусели. А
Кеша тем более. Он напоминал ей забавного, сосредоточенного и немного неуклюжего
медвежонка. Но цветок он брал бережно своими пухлыми пальчиками - и значит,
кое-что впитывается с молоком матери. Никто не объяснял ему ценности цветка.
Собственно, это была даже не игра. Скорее нечто вроде постижения утраченного
мира. Малыш не видел зеленых полян, живых цветов и порхающих над ними бабочек.
Он не видел и многого другого. В лучшем случае остались мумии или изуродованные
свидетельства прошлого великолепия, которые позволяли кое-что
п_р_е_д_с_т_а_в_и_т_ь.
   Но что мог представить себе четырехлетний мальчик, глядя на кости, сухие
цветы, оплавленные пуговицы?..
   Кеша держал цветок и боялся даже дышать на него. И так почти все лепестки
облетели. Страницы книги сохранились немного лучше. Она называлась "Собиратель
костей". Лили не читала ее Кеше. Вместо этого она сама придумывала истории со
счастливым концом, которые рассказывала ребенку перед сном.
   Лили не была настоящей матерью мальчика. Та погибла примерно год назад -
замерзла, попав в снежную бурю. Ее нашли только на четвертые сутки - статую, для
которой даже не надо было выдалбливать могилу в вечной мерзлоте...
   Кеша сам выбрал себе новую маму. Он особенно привязался к Лили, которую
иногда оставляли нянчиться с четырьмя чужими малышами, хотя ей едва исполнилось
шестнадцать. И теперь она чувствовала, что не может, не имеет права его бросить.
   Она рассеянно перелистывала книгу, которую знала почти наизусть.
Неудивительно - ведь читать больше было нечего. Из-за отсутствия новых
впечатлений Лили была близко знакома с недетской тоской. Ее фантазии скрашивали
долгие часы вынужденного ожидания. Дядя Рой научил ее грамоте, когда она была
чуть постарше Кеши. Но мальчик способнее и быстро развивается.
Быстрый переход