— Зачем?

— По частным соображениям. Секретарша не знала о том, что случилось, пока служба безопасности десять минут спустя не подняла тревогу. У нее после этого случился нервный срыв.

— Жуть! — Я поднял голову к крыше. — Она видела страшный сон, но никто не сказал ей, что она не спит. Есть фотографии?

— Недоступны. Шарбонно был раздет. Говорят, что эти фотографии… непристойны.

— Неприличные раны?

— Не те, что бывают от пуль.

— Какие же еще бывают?

— Скажем, те, что получают, развлекаясь.

— Он что, был одним из этих, садомазохистов?

— Что-то вроде. Не очень хорошая реклама для «Эдем-Олимпии».

— Это объясняет звукоизоляцию. — Я наклонился к Гальдеру и выключил двигатель, радуясь наступившей на несколько мгновений тишине. — И тогда Гринвуд отправился на поиски Робера Фонтена?

— Далеко ему идти не пришлось. У Фонтена пентхаус на седьмом этаже.

— И он впустил Гринвуда?

— Он лечился у Гринвуда — проблемы с простатой. Не забывайте — ведь было только девять ноль пять. Капитан Келлерман все еще пытался связаться с Башле.

— Значит, Гринвуд пристрелил Фонтена. В постели?

— В его политическом офисе. Фонтен собирался баллотироваться на местных выборах.

— Полагаю, не от коммунистической партии?

— Скорее от правых. Откровенно говоря, настолько правых, что уже за пределами политического спектра.

— Национальный фронт?

— Довольно близко, — Гальдер улыбнулся едва заметной улыбкой. — Группа Фонтена специализировалась на «социальных» оппонентах. Их фотографиями были обвешаны стены помещения, где его убили. Они были забрызганы его кровью. У Гринвуда было тонкое чувство юмора.

— «Социальные» оппоненты, — воспроизвел я ироническую интонацию Гальдера. — Полагаю, это были не соперники-кандидаты?

— Скорее люди, которые могли бы за них проголосовать. Люди, чьи лица им не нравились.

— Темнокожие? Выходцы из Северной Африки?

— Черные, желтые, коричневые. Все, кроме розово-серых. Лица вроде моего. Люди «другой» стороны.

— Которые могут агитировать и голосовать за кандидатов левого крыла. И как же Фонтен и его люди специализировались на них? Полагаю, использовали фирмы по исследованию рынка?

— Зачем им такие хлопоты? Они встречали их на задворках Ла-Боки и Манделье.

— Но ведь у них были фотографии этих людей? Выглядит вполне профессионально.

— Мистер Синклер… — Гальдер мерил меня терпеливым взглядом. — Речь же идет о чернорабочих — фабричные, водители грузовиков, строители… Фотографии в кабинете Фонтена были сделаны после их смерти.

— После? И как они умерли?

— Все виды внезапной смерти. В основном дорожные происшествия. На задворках Ла-Боки по ночам хоть глаз выколи. Грузовик вполне может заехать на тротуар. Визг тормозов, а потом фотовспышка…

— Гальдер, вы это видели?

Но Гальдер не ответил. Он оттолкнул мою руку, когда я потянулся к конверту с фотографиями. С того момента, как мы подъехали к дому Башле, он пытался спровоцировать меня, но спровоцировать ему удалось только себя. Он постукивал пальцами по рычагу переключения передач, явно раздраженный тем, что загнал себя в угол собственного гнева.

— Последний… — Гальдер так резко свернул с центрального проезда, что я ударился головой об оконную стойку.