— Уж конечно. Но мы им не нужны — у них дюжина свидетелей-японцев. — Я взял ее за руку и попытался разгладить голубые тени на ее запястье. — А трахнулись мы вовсе не всласть. Извини.

— Попробуем еще раз. Как-нибудь иначе… — Она притулилась ко мне, но лицо ее потемнело, словно я намекал, что это она виновата в моем фиаско. — Так ты думаешь, эта банда прибыла из «Эдем-Олимпии»? Уж слишком здоровые ребята.

— Дубинками работали охранники, которые сегодня свободны. Претенденты на власть из «Эдем-Олимпии» не удовлетворены действиями каннской полиции, поэтому они проводят собственные акции.

— Против японского рекламного агентства? За что? За то, что они снимают рекламу о мехах?

— Может, они расисты или борцы за права животных. Фанатиков-зеленых всегда заносит, в конце концов они пытаются спасти вирус оспы. С другой стороны…

— Пол, не сейчас.

Франсес взяла меня за руку и положила ее себе на левую грудь так, что мои пальцы пришлись на сосок. Несмотря на мой недавний провал, она пыталась снова взбодрить меня. Я взглянул на ее лицо, на почти белые в темноте губы, отражавшие свет из соседней квартиры. От влаги ее волосы казались темнее, и на какое-то мгновение она напомнила мне Джейн. Как любовница она неплохо потрудилась; стараясь не задеть мои покрытые шрамами коленки, она сидела на мне верхом, словно оказывая первую помощь впавшему в кому пациенту.

— Франсес, Дэвид сюда приходил?

— Конечно. Это его халат. — Она погладила отвороты тыльной стороной ладони. — Этот халат да старый смокинг — вот все, что у меня от него осталось.

— Мне жаль. — Сочувствие к ней переполняло меня, и я спросил: — И все же не могу понять, почему он включил тебя…

— В свой список? Какое это имеет значение? Не надо всегда искать мотивы — они не все могут объяснить.

— При всем при том, — я взял конверт Гальдера со стола, — пока ты принимала душ, я еще раз пересмотрел эти фотографии. Одну из них ты должна увидеть.

— Нет уж, спасибо. Это какая-то новая разновидность порнографии. — Она зябко повела плечами и уставилась на фото: Ольга Карлотти, директор «Эдем-Олимпии» по кадрам, лежала всем телом на столе. — Ужасно… вот бедняжка. Неужели Дэвид?..

— Застрелил ее? Боюсь, так оно и было. Но ты обрати внимание на фотографии претенденток у нее на столе. Она, наверно, за мгновение до смерти просматривала их.

Франсес прикрыла свою обнаженную грудь.

— Миленькие девушки, закончившие лицеи в небольших городках. Надеюсь, они получили работу в офисах, которую искали.

— Речь о работе не только в офисах. А чаще на диване в комнате по соседству. — Я показал ей на несколько поляроидных снимков, стоявших в ряд у чернильного прибора. На одном из них дородная блондинка в вечернем, сильно декольтированном платье нагнулась к камере; пародируя женщину-вамп, она сложила губы бантиком. На другом снимке темноволосая обнаженная девочка-подросток сидела на кромке бассейна так, чтобы были видны очертания ее маленьких грудей.

— Хорошенькая, да? — Франсес разглядывала миниатюрное изображение. — Младший клерк?

— Хотелось бы думать. Странно, что такие фотографии отправляют директору по кадрам.

— Все зависит от того, на какую работу Ольге требовались девушки. — Франсес, взяв меня за руку, провела моей ладонью по своему соску.