— Твою ж мать! — невольно вырвалось у Батька.

Харл был весь перемазан в крови. А внутри шкуры уже натекла целая лужа. Заряд, выпущенный шримпом, прошил его грудную клетку навылет.

— Гребанный таракан! — вытаращив бешеные глаза, яростно прошипел Батек. — У него же в легких сквозная дырка!

— Может быть, все еще обойдется? — спросил Борис.

— Сдурел? У него вьюшка изо рта так и хлещет! — скривился Батек. — Он долго не протянет! И что самое паскудное, мы ничего не можем сделать! Давай по-быстрому смастрячим носилки и бегом вперед, пока он еще может дорогу указывать!

На раны Харла наложили сухой мох, прикрыли листьями и перевязали при помощи тонких, вьющихся стеблей, чтобы хоть, как-то ослабить кровотечение.

Срубив две длинные жерди, на них положили несколько поперечин покороче, связав их лианами. Сверху на них бросили кусок шкуры червя, чтобы раненному было не так жестко лежать. Под голову ему подложили кипу листьев, вместо подушки.

Харл все пытался что-то сказать, но всякий раз принимался кашлять кровью и жутко хрипеть. Потом, видимо, окончательно обессилев, он оставил эти бесплодные попытки и стал указывать дорогу. Время от времени, он поднимал руку и корректировал направление.

Борис и Батек старались двигаться как можно быстрее. Они прекрасно понимали, что оставшись без проводника, могут проплутать в джунглях до глубокой старости, если их раньше не сожрут шримпы или какая-нибудь другая дикая тварь. Поэтому они выкладывались по-полной, не щадя себя.

Им здорово повезло, что путь их пролегал не по пересеченной местности, а по гладкому, словно стол, плато. Разумеется, непролазные джунгли основательно затрудняли передвижение. Но Батек, ранее проведший в джунглях не один день, уже порядком приноровился и интуитивно находил лазейки в густом сплетении вьющихся растений и стеной стоящих зарослей.

Через несколько часов безумной гонки, когда организм Бориса уже достиг своего предела, они с Батьком обратили внимание на то, что Харл уже довольно давно не указывает им направление. Они уже около получаса двигались по прямой, не получая от него никаких указаний, решив что двигаются правильно и поэтому тот не подает им знаков.

Опустив носилки на землю, они склонились над своим проводником. Маска страдания сошла с лица Харла, черты его приняли спокойное, умиротворенное выражение. Маленькие, глубоко посаженные серые глаза медленно стекленели.

— Кончился, наш парень! — пробормотал Батек. — Надо бы похоронить его по-людски!

Они наскоро вырыли неглубокую яму во влажной податливой почве при помощи ножей. В получившуюся могилу поместили Харла, вложив ему в руки его любимое копье. Закопав, закидали поучившийся холмик листьями так, чтобы зверье не нашло его и не разрыло.

Батек лианами связал между собой крест-накрест две палки и водрузил их сверху могилы.

— Жил человеком и помер не как фраер, а настоящий пацан, спасая братве жизнь! — произнес Батек краткое прощальное слово. — Прощевай, Харл, пусть земля будет тебе пухом!

— Куда теперь? — спросил Борис, тоскливо оглядевшись.

Вокруг них, сплошной стеной высились огромные древовидные папоротники, казалось представлявшие собой непреодолимую преграду.

— В супермаркет! — коротко бросил Батек и решительно зашагал вперед.

Глава 48

После похорон Харла, Батек уверенно двигался в одном ему известном направлении. При этом он довольно часто поглядывал на солнце, видимо, помогавшее ему ориентироваться на местности. После двух часов напряженной ходьбы, он вдруг неожиданно остановился. Борис, шедший за ним следом, не успел затормозить и по инерции налетел на него.

— Что такое? — спросил он, потирая ушибленный, о костлявую спину Батька, нос.