Черноволосый резко обернулся. Об его зад терся огромный рыжий кот, при этом он отчаянно мурлыкал.

— Пошел вон! — мужчина остервенело отпихнул кота рукой, выглянул из-за перил. Охранники с пистолетами в руках, прикрыв Владимира Генриховича быстро уводили его из зала. Значит, пуля прошла совсем рядом, и они ее услышали. Второго выстрела не будет. Нужно немедленно уходить. — Скотина! — прошипел на Максима черноволосый. Он закрыл оптический прицел, сложил винтовку и сунул ее назад в сумку, стал торопливо пробираться между задних стенок шкафов. Торопливо пошел по галерее.

Максим недоумевал. Почему этот человек с металлической штуковиной в руках так на него разозлился, отпихнул? У кота здесь еще вчера все было помечено. И от подошв ботинок незнакомца шел именно этот запах, свой, родной. Максим решил, что с этими странными людьми с железками в руках дел лучше не иметь. К ним с лаской, а они тебе пинка под зад! С женщинами все-таки в этом отношении проще.

— Держи, скотина! — молодая мама протянула шестилетней девочке теплую еще булку. — Всю душу вымотает! Больше тебя никогда с собой в магазин не возьму! Что сказать надо?

— Спасибо, — девочка счастливо улыбнулась. — А соку купишь запивать?

— Соку ей еще! — проворчала мама. — Ладно, куплю. Не в сухомятку же, — она подошла к прилавку с соками, взяла маленькую упаковку яблочного.

— Мне персиковый! — потребовала девочка.

Мама со вздохом взяла другую упаковку. Проколола трубочкой сверху дырку, дала ребенку. — Аккуратно пей, не облейся!

Девочка откусила булку, втянула в себя через трубочку густую жидкость.

— Пошли давай, отец заждался! — скомандовала мама.

Они двинулись к выходу. Девочка ела булку, пила сок. Неожиданно лицо ее перекосила гримаса боли. Она выплюнула что-то изо рта и громко разревелась.

— Что с тобой? — нагнулась к ней мама.

— Ой, больно-больно! Что-то твердое! — произнесла девочка сквозь слезы. Она бросила недоеденную булку на пол, пальцем потрогала кровоточащую десну. — Зуб сломался!

— А ну, покажи! — приказала мама.

Девочка открыла рот, полный непрожеванной булки, и мама увидела, что переднего зуба нет.

— Ну, не реви, не реви! — начала успокаивать она девочку. — Это молочный выпал, а на его месте другой вырастет, настоящий. Вот увидишь!

— Точно вырастет? — недоверчиво спросила девочка, утирая слезу.

— Точно! — кивнула мама. — Что ты выплюнула, зуб?

— Железка какая-то.

Мама наклонилась и подняла с полу пулю. Она разглядывала ее, все не веря в то, что видит.

— Это что такое? — возмутилась она, наконец, привлекая внимание покупателей. — Вы видели, пуля в булке! Безобразие! И это называется лучший супермаркет! Лучшие в Москве булочки! Где начальство? Где пекари? Дочка, идем жаловаться! — и она решительно зашагала в другой конец зала, где находилась мини-пекарня.

— Идем! — кивнула дочка, трогая кончиком языка то место, где еще минуту назад был зуб.

“Тяжело на свете октябренку Пете, бьет его по роже пионер Сережа,”— обычно приговаривал Кирилл, когда жизнь поворачивалась к нему задницей.