Кулаков вышел из кирпичной будки, прикурил от зажигалки.

— Ну что, герой, тебе сразу накатить или очухаешься маленько? — спросил он.

— Лев Дмитриевич, я сам не знаю, как получилось, — Сергей старался не смотреть начальнику в глаза. — Прямо в рану заехала. Я ведь всю жизнь с бандюками…

— Моли бога, чтоб она заяву не накатала, — Кулаков затянулся сигаретой. — Ладно, не грейся, я своих в обиду не дам. Отмажем.

— Я вроде по инструкции… — Сергей тяжело вздохнул и пожал плечами.

— Ты в на оперативной работе тоже все инструкции делал? — насмешливо спросил Кулаков. — Дурак ты, Моисеев.

— Дурак, — кивнул Сергей. Он вдруг вспомнил лежащую на асфальте девушку с неестественно повернутой головой, и снова почувствовал нестерпимую боль в животе…

Серия вторая

Ламинированная карточка внештатного журналиста

На Аньке были стильные брюки, широкий кожаный пояс и легкая блузка с вышивкой. Она была ярко накрашена, чтобы выглядеть старше своих лет. В ушах — серьги, на плече — сумка. Анька, не торопясь, бродила между стоек, передвигала плечики с одеждой, снимала одни, другие, рассматривала, щупала ткань.

— Я вот эту блузочку еще примерить хочу, — в который раз обратилась она к продавщице-консультанту. — Как вы думаете, мне пойдет?

— Девушка, вам в столь юном возрасте многое пойдет, — консультанта — белокурую женщину средних лет в очках — начинала раздражать эта красивая, стильная и привередливая девица.

В сумке у Аньки запиликал сотовый телефон. Она достала трубку.

— Алло! А, Кешуня, здравствуй милый! Нет, ты знаешь, я сейчас очень занята. Кое-что купить надо. Ага, ну, если хочешь, заедь за мной в клуб. Не хочу я никакого боулинга! Лучше ирландский паб. Знаю я, как ты не любишь джин! Видела! Учти, сегодня я твой “Мерс” не поведу. Он у тебя какой-то зверский! Сто пятьдесят “кэмэ” — это не для меня. Я, может, сама расслабиться хочу, — Анька рассмеялась. — Знаю, что ты настоящий мужик. Только это… сегодня нельзя. Ну че ты, глупый, что ли? Дела у меня всякие…

Консультантша отвернулась от нее и отошла. Анька тут же потянулась к стойке и сняла еще одни плечики с фирменной блузкой.

— Ну, все, милый, бай-бай! — Анька сунула телефон в сумку. — Ладно, сейчас посмотрим, как она мне, — она направилась к примерочной кабинке. Задернула шторки, оставив крохотную щель, чтобы видеть продавщицу. Та занялась другой покупательницей — длинноволосой девушкой лет двадцати двух.

Одну вешалку Анька повесила на крючок, с другой сняла блузку, одним движением переломила хрупкие пластмассовые плечики, сунула их в сумку. Извлекла из-за широкого пояса лезвие и аккуратно спорола с блузки магнитную защиту. Блузка перекочевала в ее сумку. Анька глянула в щель между шторами. Продавщица что-то объясняла длинноволосой. Та кивала.

— Ну-ну, — сказала Анька. Она сняла плечики с крючка, раздернула шторы и вышла из кабинки.

— Ну как, девушка? Вам понравилось? — поинтересовалась продавщица.

— Нет, к сожалению, это не мой стиль, — поморщилась Анька, вешая плечики на стойку.