Анька сидела на скамейке в сквере и курила “Мальборо”. Скоро должны были подвалить ее “мойщики” с товаром. В уме она прикидывала, сколько можно будет сегодня взять у Самвэла за тряпье и вспоминала свой последний поход в школу.

Ее классная — учительница истории Вера Ивановна — сидела за столом и проставляла годовые оценки в дневники. Скрипнула дверь, Вера Ивановна подняла голову. На пороге стояла Анька в скромном платье. Была она бледна, всклокочена, под глазами — темные круги.

— Ой, Павликова, сколько лет, сколько зим! — ядовито улыбнулась классная. — Ну что, останемся на второй год или хочешь из школы со справкой уйти?

— Болела я, Вера Ивановна, — хриплым голосом сказала Анька. Она робко приблизилась к столу, протянула с десяток мятых справок. — Такая беда. Вы же знаете, порок у меня. Врачи говорят, до сорока лет не доживу. В санатории я была.

— Бедненькая ты моя, Анечка! — покачала головой классная, изучая справки. — Порок у нее, а от самой за версту табачищем прет. Не стыдно, Павликова? Давно я хотела с твоей мамой поговорить. Почему у вас телефон не отвечает?

— Не надо с мамой! — мотнула головой Анька. — Она этого не переживет. У нее, может, последний мужик в жизни образовался. А вы ее доченькой по башке!

— Анна, прекрати со мной разговаривать в таком тоне! Ты не со сверстниками во дворе! Садись!

Анька опустилась на стул, посмотрела в карие глаза Веры Ивановны.

— Нет, правда, давайте решим мою горькую участь без кровопролития, — сказала она.

— Не получится, Павликова. Никак не получится. Даже если я, закрыв глаза и скрипя сердце, тебе по истории трояк натяну, по остальным никак не выйдет. Хоть убейся. У тебя ведь ни по одному предмету годовой оценки нет.

— Да нет, Вера Ивановна, ошибаетесь. Я экстерном все предметы на этой неделе сдала. Даже физику. Одна только история и осталась.

— Все ты врешь, Павликова! — возмутилась Вера Ивановна, она быстро перелистала журнал. — Посмотрим, физика… — палец скользнул по строчкам с фамилиями. — Ничего не понимаю! Вчера еще пусто было! Откуда у тебя трояк, Павликова? — удивилась учительница.

— Я же говорю — сдала, — улыбнулась Анька. — Своим ученикам нужно доверять.

Вера Ивановна снова принялась листать журнал, и везде, на каждой страничке она находила напротив Анькиной фамилии годовые оценки — четверки, тройки, выскочила даже одна пятерка — по литературе.

— По физкультуре у меня освобождение, — напомнила Анька.

— Павликова, правда, экстерном? — с сомнением в голосе просила Вера Ивановна.

— А то! — Анька скорчила смешную гримасу. — Не такая я дура, какой на первый взгляд кажусь, — она вспомнила лысого физика, который обалдел от ее бутылки армянского коньяка и, расчувствовавшись, неловко чмокнул в щеку.

— Историю учила?

— Вы же обещали, закрыв глаза, скрипя сердце, — напомнила Анька.

— Неужели тебе по истории трех баллов хватит?

— Ага, — кивнула Анька головой.