Мы пожали друг другу руки, и я поскакал наверх.

* * *

Вот так я и начал убивать людей. Ну, то есть, может, я и того чувака, который мне в домике во время охоты на Кукольника Джо попался и которого я с лестницы скинул, тоже убил, но это было неосознанно. Он мне мешал, я убрал препятствие практически рефлекторно, толком не понимаю, что делаю. Вполне возможно, что он и выжил, и чёрт бы с ним.

А тут другое. Тут я понимал, что сейчас поубиваю кучу людей, а кого не поубиваю, того покалечу так, что без некста-целителя он ещё долго не оклемается. Ну а что было делать, ситуация такая.

Технически это оказалось совсем несложно. В мире суперменов вообще нет ничего сложного, если у тебя есть соответствующий скилл. Просто берёшь и делаешь. А о последствиях думаешь уже потом, если это "потом" когда-нибудь наступает.

Но я не думал, что меня накроет моральными терзаниями. В конце концов, это был не отряд бойскаутов во время пикника на склоне горы Фудзияма. Это были люди, которые убили много других людей и собирались убить ещё больше. В том числе, и меня.

В то же время я не сомневался, что моя эскапада ничего нам не даст, только выиграет немного времени. Эти парни были всего лишь авангардом, и вслед за ними придут люди посерьёзнее.

* * *

Вы когда-нибудь пробовали подняться по лестнице на шестьдесят второй этаж?

Я до этого случая не пробовал. Однажды я жил на одиннадцатом этаже, и лифт за это время ломался всего один раз, так что на моём счету был только один подъём. И где-то в районе шестого этажа я сбавил темп, а на девятом захотел остановиться и отдохнуть.

Нынешняя ситуация к отдыху не располагала, но темп в районе десятого этажа пришлось сбавить. Где-то на двадцать первом появилось желание остановиться, развернуться и ждать, пока сюда поднимется кто-нибудь, кого можно будет убить до того, как он восстановит дыхание. На тридцатом появилось желание умереть, а это была только половина пути.

Ноги гудели, сердце колотилось, пот градом струился по спине. Вроде бы, у нас тут война, адреналин и всё такое, и я этого подъёма должен был и не заметить, а вот черта с два. На тридцать пятом этаже мне стало наплевать на эту операцию с высокой колокольни, которая уже всяко ниже того места, до которого я добрался, свернуться калачиком и попроситься на суперджет. На сороковой я затаскивал себя уже исключительно на морально-волевых.

— Что ты возишься, Джокер? — поинтересовался Безопасник.

— А будете ругаться, я вообще никуда не пойду, — сказал я. Он услышал моё тяжёлое дыхание, мне кажется, его можно было услышать уже и без рации, и сообщил, что как только мы вернёмся домой, он отправит меня в спортзал.

Я, в общем-то, не возражал. Мне было уже всё равно.

На сорок пятом этаже я понял, что я идиот. Ну ладно, внизу то в лифт было не сесть, там всё простреливалось, а что мне мешало вызвать его этаже этак на десятом и добраться до своих, как белому человеку? Стресс и вбитая в голову на уроках основ безопасности жизнедеятельности мысль, что если в здании происходит какая-то фигня, лифтом пользоваться никак нельзя, потому что лифты в первую очередь падают? Ну так во вторую очередь падают лестницы, если что, и если в здании происходит какая-то фигня, надо бежать на улицу, а не лезть наверх.

С другой стороны, на улице тоже явно происходила какая-то фигня, и чёрт его знает, что тут можно было выбрать.

А ещё у меня был приказ.

Я подумал, не стоит ли мне воспользоваться лифтом прямо сейчас, а потом из ослиного упрямства решил этого не делать. Осталось-то всего ничего в сравнении с тем, что я уже преодолел.

На мгновение на лестнице погас свет, а затем зажглись тусклые лампы аварийного освещения.