— Супермен-дистанционник, создатель кукол класса «танк», — мрачно сказал Стеклорез, демонстрируя неплохое владение профессиональным жаргоном. — Радиус действия скилла неизвестен. Мотивы неизвестны. Происхождение неизвестно.

— Скилл ограничен, — сказал я. — Он не может управлять камнями по отдельности. Фигуры не обретали способность действовать, пока полностью не обретали форму.

— Именно поэтому мы и называем таких некстов «кукольниками», — кивнул Харитонов. Похоже, я опять выдал очередную сентенцию в духе капитана Очевидности.

— Мотивы, скорее всего, политические. Не зря же он здание Думы покорежил и сразу же распался на куски.

— Похоже на то, — согласился Харитонов. — Но прошло уже шестнадцать часов, а заявления он так и не сделал.

— Ещё сделает, — сказал я. — Вы же наверняка заметили, что после появления он стоял на месте и ждал, и начал действовать только после того, как к месту событий прибыли телевизионщики. Ему мало было одного ютуба, ему требовался максимальный охват аудитории. Картинка в телевизоре, и он её получил.

Это я с утра доступные записи с камер наблюдения посмотрел и пару видеоблогов проверил.

— Да, — согласился Харитонов. — Мы заметили. Это была демонстрация силы, при этом он не старался нанести максимальный ущерб. Что ещё?

— У голема нет глаз, — сказал я. — Камер в него не встроишь, а если б они и были, то после обстрела вряд ли бы продолжали функционировать. Значит, погонщик мог контролировать действия голема только визуально, а значит, он был где-то там. Если посмотреть все записи с камер…

— Там были толпы народа, — сказал Харитонов. — Но ты прав, это шанс, и этим уже занимаются. Правда, времени это займёт…

— Самосвал можно отследить, — сказал Стеклорез. — Если он на самом деле муниципальных служб, там джи-пи-эс маячок должен быть. Посмотреть карту передвижений, хоть примерно понять, откуда это взялось.

— Самосвал числится в угоне со вчерашнего утра, трекер отключен.

— Бардак, — сказал я.

— Бардак, — согласился Харитонов.

— Сканеры что говорят?

— Что он ушёл из города, — сказал Харитонов. — А послать их прочесывать область мы не можем, у нас людей на это не хватит.

— Должен сказать, что до того, как меня призвали сюда на стажировку, я был о нашей конторе лучшего мнения, — сказал я. — Как говорится, если любишь колбасу, тебе не стоит смотреть, как и из чего её делают и вот это вот всё. Там ещё что-то про законы было, кстати.

— Госдума отложился осеннюю сессию на две недели, — сообщил Харитонов. — Или до урегулирования текущего кризиса.

— Боятся народного гнева народные избранники, — заметил я.

— Сумасшедших во все времена хватало, — сказал Харитонов. — Только сейчас у них возможностей больше.

* * *

— Вы тоже считаете, что сейчас у сумасшедших больше возможностей, чем раньше? — спросил я, устраиваясь на кушетке в кабинете штатного мозгоправа.

— Хотите поговорить об этом? — мозгоправ была женщиной, возможно, мне следует использовать феминитив? Мозгоправка? Звучит, честно говоря, не очень, но это общая проблема большей части феминитивов.

Доктора… докторшу… докторку звали Светланой, ей было лет тридцать, и эники, очевидно, успели достать её до глубины души.