Доктора… докторшу… докторку звали Светланой, ей было лет тридцать, и эники, очевидно, успели достать её до глубины души.

— Если честно, я вообще не особенно не хочу с вами разговаривать.

— Можете сформулировать, почему?

— У вас профессиональная деформация и вы попытаетесь найти во мне психа.

— И это вас беспокоит?

— Да.

— Почему?

— Потому что все мы в той или иной степени безумны, но я бы предпочёл не узнавать эту самую степень моего личного безумия.

Она нахмурила свое миловидное личико.

— То есть, вы считаете себя не совсем нормальным?

— А что вообще можно считать нормой в нашем безумном мире? — спросил я. — Вы же знаете, что было вчера в центре? Ожившая груда камня бегала по улице, расшвыривала машины и крушила здания. Восемь человек погибли.

— Вы там были? — спросила она.

— Ползал на задворках вместе с коллегой.

— И как вы себя чувствуете после этого?

— Устал. Колени болят.

— А эмоционально?

— Тогда просто устал.

— Как вы спали этой ночью?

— Сном младенца.

— Принимали что-нибудь?

— Препараты? Нет.

— Алкоголь?

— Тоже нет.

— Я читала ваше личное дело, — сказала она. — Там написано, что вы очень спокойно воспринимаете всё, что с вами происходит. Что вы избежали шока после инициации, а это удается очень немногим. Что отказались от психологической помощи после операции Безопасника, в результате которой был ликвидирован Факел, — любопытно, что женщину-целителя она не упомянула. — Вы всегда были такой спокойный?

— Я думал, вы будете спрашивать про отца, — сказал я. — Какие у меня с ним отношения, не ревновал ли я мать, не было ли в семье домашнего насилия.

— А оно было?

— Нет.

— И какие у вас отношения с отцом?

— Нормальные.

— А как насчет Эдипова комплекса?

— Всё мимо.

— Поймите, — сказала она, делая отметку в планшете. — Это наша первая встреча из очень многих. Мы просто знакомимся, притираемся друг к другу, и, что бы вы ни думали, моей главной задачей вовсе не является разблокировка ваших скиллов, которая сделает вас очередной машиной для убийства. Я просто хочу вам помочь.

— Вы думаете, мне нужна помощь?

— Всем нужна, — сказала она.

— Можно подумать, очередной машине для убийства вы сказали бы что-то другое.

— Что вы имеете в виду?

— Что вы, любители ковыряться в чужих мозгах, не говорите всей правды. И поскольку вы на госслужбе, и это практически военная организация, приказ вышестоящего начальства для вас может быть важнее, чем здоровье и душевное благополучие пациента, — сказал я. — Вы знаете, что я здесь не по доброй воле, и играете роль хорошего полицейского, доброго и сочувствующего. Но я ни на минуту не поверю, что вы на моей стороне.

— Я так понимаю, что ничего не могу сделать, чтобы заслужить ваше доверие?

— Вы понимаете правильно.

— Но вам все равно придется приходить на сеансы.

— Если только я не разблокирую скиллы этим же вечером.

Она покачала головой.

— Даже в этом случае.

— Я слишком устал, чтобы спорить.

— Тогда идите и отдохните. Увидимся на следующей неделе.