— Таким уж уродился.

— Этот дом достоин того, чтобы в нем жил барон Хакселл, — заметила Оливия, восхищенно оглядывая апартаменты. — Но, кажется, обладание титулом тебя не особенно радует?

— Если хочешь знать, я чувствую себя не в своей тарелке. А как тебе идея в один прекрасный день стать баронессой Хакселл?

— Думаю, я как-нибудь справлюсь. Значит, ты все же помирился с дядей?

— Да, Эрмине удалось убедить меня. Позже я все тебе расскажу. — Деннис хитро прищурился. — Скажи, Оливия, титул делает меня более привлекательным в твоих глазах?

Она спокойно посмотрела в глаза мужу.

— Неужели ты думаешь, что это имеет для меня значение? Мне важен сам человек, а не его титул или богатство.

— Идем, я покажу твою комнату.

Они поднялись по витой лестнице на галерею второго этажа, куда выходили двери их находившихся рядом спален. Спальня, отведенная Оливии, была просторной, в серебристо-синих тонах, со вкусом обставленная роскошной мебелью. Тут же неслышно вошла миловидная молодая девушка.

— Здравствуйте, мадам, меня зовут Нэнси, я ваша горничная. — Она присела в почтительном поклоне.

— Очень приятно, — пробормотала Оливия, растерянно наблюдая, как та ловко вынимает вещи из чемодана.

Приглядевшись, Оливия узнала собственные платья, и в ней вскипело негодование: как осмелился Деннис перевезти ее имущество от миссис Недертон, не спросив ее согласия!

Нэнси помогла хозяйке освободиться от бального платья и надеть красивую шелковую сорочку и пеньюар, когда в дверь, соединяющую спальни, торопливо вошел Деннис в темно-красном халате поверх шелковой пижамы.

Сделав знак Нэнси, что она свободна, он приблизился к Оливии, привлек ее к себе и тихо сказал:

— Слава Богу, наконец мы одни.

Оливия уперлась руками в грудь Денниса и, ловко уклонившись от поцелуя, посмотрела в потемневшие от желания глаза мужа.

— Неужели ты был настолько уверен, что я вернусь к тебе, что приказал доставить сюда мои вещи?

— Да, любовь моя, — прохрипел он, касаясь горячими губами уха Оливии. — Чем ты недовольна?

— Ты в своем репертуаре. — Оливия улыбнулась, не в силах больше сердиться.

— Ты не голодна?

— Голодна, и только ты можешь утолить этот голод…

— Моя девочка, как я ждал этих слов! — Деннис крепко прижал к себе Оливию. — Я люблю тебя. Не бойся, я буду с тобой очень нежным, даю слово.

— Не нужно никаких заверений, Деннис, мне это все неважно. Скажи, зачем ты приехал в Лондон?

— Потому что ты нужна мне. Все это время мне ужасно не хватало тебя. Я хочу тебя, любовь моя.

Сердце молотом забухало в груди Оливии от сладкого предвкушения. Деннис увлек ее к раскрытой постели, его пальцы ловко развязали ленты пеньюара и спустили с ее округлых плеч сорочку, которая невесомым облачком упала к ногам Оливии.

Чувствуя, как у него перехватывает дыхание, Деннис залюбовался ее наготой: Господи, как прекрасно это алебастровое тело с ниспадающим на плечи золотом волос, как дивно блестят изумрудные глаза, как волнует изгиб этих прекрасных желанных губ!

Деннис подхватил Оливию на руки и бережно уложил на шелковые простыни. Лаская ее, он превзошел самого себя, стараясь изгнать неприятные воспоминания об их последней встрече в «Холлбрунне».

Несмотря на то, что Деннис был великолепным любовником, страстным и нежным, сомнения еще не покинули сердце Оливии. Она чувствовала огромное облегчение, что Деннис передумал разводиться, — казалось, камень упал с ее души. Но она твердо решила, что необходимо серьезно обсудить их будущее в другой обстановке.