Интендант покраснел, что-то пробормотал, но тотчас же оправился.

— Разбойники их не заметили, а может быть, и не знали цены этим вещам, — отвечал он уже совершенно хладнокровно.

— Возможное дело, — сказал Белюмер.

— Они поступили честно по незнанию, — сказал Мрачный Взгляд, — вы не должны ставить им это в вину.

— Как же все это произошло? — с любопытством спросил Сурикэ.

— Когда они отняли у меня деньги, один из них ударил меня прикладом по голове, я упал, потерял сознание; когда я пришел в себя, вокруг меня никого не было.

— Вы не рассмотрели, кто были ваши грабители?

— Во-первых, они были в масках, а во-вторых, сознаюсь вам, что я был так поражен, что ничего не видел и не слыхал.

— Жаль, — сказал Сурикэ, сохраняя полное хладнокровие, — таким образом, вы не можете надеяться отплатить вашим злодеям.

— Это правда, но я уже рад, что негодяи оставили меня живым.

Видно было, что интендант Биго не стеснялся подкрашивать истину, когда считал это нужным.

Наступила маленькая пауза.

Охотники задумались.

Интендант исподтишка с беспокойством наблюдал за ними; он боялся, чтобы они не бросили его в лесу.

— Теперь, когда мы выслушали ваш «рассказ», — сказал Сурикэ, подчеркивая слово рассказ, — говорите, что вам от нас нужно.

— Они мне не верят, — пробормотал сквозь зубы интендант, — и они правы. Я хотел произвести впечатление, да и заврался, как дурак.

Облегчив себя этим диалогом с самим собой, он ответил:

— Я прошу вас проводить меня до Квебека.

— Мы к вашим услугам, г-н интендант, но можете ли вы держаться в седле?

— Кажется, могу, если вы мне поможете влезть на лошадь.

— С удовольствием.

Мрачный Взгляд пошел за лошадью.

— Нет, эти разбойники были добрые люди, — сказал он со смехом.

— Почему? — спросил интендант.

— Потому что, вместо того чтобы увести вашу лошадь, они ее крепко-накрепко привязали, чтобы она не могла оторваться.

— Они, конечно, поняли, что лошадь понадобится своему хозяину, когда он захочет вернуться в Квебек.

Охотники хохотали не стесняясь.

Интендант чувствовал себя все менее и менее ловко; он понимал, что над ним смеются.

Бесследный и Белюмер подняли его, посадили на седло и всю дорогу поддерживали, один — справа, другой — слева, иначе он, наверное, не удержался бы в седле. Его моральное и физическое состояние было самое жалкое: трудно отнестись равнодушно к потере трех миллионов; самый твердый человек не мог бы перенести такого удара без сильнейшего волнения.

Ехали шагом и достигли Квебека перед самым заходом солнца.

Охотники пожелали проводить интенданта до его отеля, так как он был не в состоянии доехать один.

Там они сдали его с рук на руки прислуге и, отказавшись от всех предложений интенданта, поспешили домой.

— Какой негодяй! — с отвращением произнес Мрачный Взгляд.

— Меня особенно возмущает его подлая трусость, — сказал Сурикэ. — Вы пойдете со мной?

— Куда?

— К главнокомандующему. Должны же мы дать ему отчет о нашей экспедиции.

— Обязаны. Я пойду с вами; к тому же мне интересно узнать, что скажет Монкальм.

Дверь была заперта; Сурикэ постучал, швейцар отворил.

— Вы к г-ну главнокомандующему? — спросил швейцар, который знал посетителей.