— У вас нет никаких нитей?

— Ровно никаких.

— Вот в каком я положении! Не забудьте, что этот негодяй меня знает, а я его не знаю; что у него в руках мои самые драгоценные бумаги.

— Какого же черта вы носили с собой подобные бумаги?

— Очень просто, чтобы их у меня не похитили.

— Вы удивительно успели в этом!

— Нельзя было предвидеть случая, жертвою которого я сделался.

— Гм! Я не стану нападать на вас в беде. Есть ли у вас деньги?

— Вы мне их предлагаете?

— Если вы нуждаетесь, да.

— Благодарю вас за такое сердечное предложение, но мне ничего не нужно, при мне есть сумма, которую я, конечно, не издержу. Мне нужно то, чего именно у вас и нет.

— Быть может, и есть?

— Что вы хотите этим сказать?

— Выслушайте меня; средство, которое я вам предлагаю, может быть, иневажно, но в общем, и оно лучше, чем ничего.

— Говорите же!

— В нескольких шагах отсюда есть человек, о котором никто не знает, кто он есть в действительности. Только своего искреннейшего друга я могу свести с ним для переговоров.

— Благодарю вас за помощь, я не окажусь неблагодарным; впрочем, вы сами знаете, что вы можете вполне рассчитывать на меня вВерсале.

— Я знаю, вы уже доказали это мне не один раз.

— Не будем обращаться к этим мелочам, мой друг.

— Хорошо. Человек, о котором я вам говорю, был одним из лучших агентов сыскной полиции. Я не знаю, по какому случаю Сартин, начальник полиции, так любивший этого человека и имевший к нему полное доверие, внезапно уволил его и препроводил в Канаду с приказанием губернатору сбыть его с рук тотчас по прибытии.

— Гм! Вероятно, опасались раскрытия какого-нибудь скандалезного дела.

— Должно быть; губернатор, с которым, как вам известно, я делаю все, что хочу, и который не имеет от меня тайн, показал мне приказание и просил совета, как ему поступить. Я посоветовал ему отвечать, что приказание выполнено, и сказал ему, что беру на себя справиться с этим человеком; он был мне благодарен, так как роль палача не нравится ему.

— Понимаю.

— Ни губернатор, ни кто другой не видел этого человека. Во все время его переезда он был заперт в глубине трюма. Его высадили только ночью и по прибытии в тюрьму посадили в секретное отделение. Я был у этого человека и вел с ним долгую беседу. Короче говоря, я спас ему жизнь, и он готов пойти за меня в огонь и в воду.

— Весьма понятно. Благодаря вам он возвратился с того света.

— Я сделал его своим шпионом, этот агент производит чудеса, он рожден полицейским и в своем роде великий человек. Если б я вам рассказал все, что он делал для меня, вы не поверили бы, настолько это переходит границы возможного.

— Вот так находка!

— Вы в этом скоро сами убедитесь. Благодаря только ему мне удавалось до сих пор разрушать все попытки моих врагов.

— Каких он лет?

— Лет сорока, может быть, более, а может быть, менее. Он не имеет возраста; он меняет физиономию, как ему нравится. У него необыкновенный талант; все меняется в нем; ростом он кажется несколько выше или ниже, смотря по обстоятельствам.

— Значит, он превзошел древнего Протея!

— Он худ, но обладает геркулесовой силой, я видел, как он выделывал необыкновенные вещи.

— У него, без сомнения, есть какое-нибудь имя?

— Подложное, да.