Она так и поступила. Вначале, когда он только поднимал свой бизнес, она отложила мечты относительно собственной карьеры в сторону и взялась помогать ему. Фактически на ее плечи легла основная часть работы по составлению бизнес-планов. А когда она забеременела, все это остановилось. Потом она осталась дома ухаживать за ребенком, предоставив Грэму возможность полностью погрузиться в работу. Бизнес быстро пошел в гору, его бюро по трудоустройству было выкуплено национальной компанией, а ей было позволено руководить местным филиалом. После этого у них появился новый дом, два больших автомобиля, их дети смогли учиться в частной школе.

И вот теперь еще один ребенок.

Не запланированный, тем не менее желанный, по крайней мере для Каролин. Потому что, если быть честной, — а сейчас, лежа без сна в темноте, когда весь остальной мир спит, она могла быть абсолютно честной с собой, — больше у нее ничего не было. После последнего переезда не осталось друзей, если не считать других молодых мамочек. Их двое детей относились к ней, как к личной служанке. Муж игнорировал ее. Так что этот ребенок был для нее долгожданным.

Она снова взглянула на Грэма. Мужчина, которому она отдала все свои мечты и желания. Свое сердце и душу. Ее бывший Ромео лежит сейчас рядом, храпит, и из уголка его рта стекает струйка слюны.

Только бы у него не было романа на стороне. Это означало бы, что ребенок — это все, чего она еще может ожидать от этой жизни. Пожалуйста, пусть у Грэма никого не будет…

Ребенок брыкнул ножкой. Она подвинулась, стараясь лечь удобнее.

Вздохнула. Ей предстояла еще одна такая ночь.

Глава 29

Фил сидел на диване у себя в гостиной и пил пиво. Набрал полный рот, подержал его немного, поперекатывал с одной щеки на другую, потом проглотил. Откинул голову, закрыл глаза. На кофейном столике валялась упаковка из-под еды на вынос из индийского ресторана, из стереосистемы звучала песня «Одиночество машиниста башенного крана» группы «Элбоу». Он вздохнул, вслушиваясь в слова Гая Гарви, который пел о том, как далеко ему падать на землю.

Вернувшись с работы, он много думал об этом деле, особенно о поведении Фенвика. Но несколько упражнений на домашнем силовом тренажере избавили его от этих размышлений. И теперь, когда ему следовало бы сформулировать свои задачи и планы на завтрашний день, он обнаружил, что все его мысли заняты Мариной. И только Мариной.

После того как она ушла из его жизни, разбив при этом его сердце, он чувствовал себя обездоленным. Его особенно задевало то, что она полностью разорвала отношения, и это после всего, что они значили друг для друга. Ни телефонных звонков, ни записок, ни писем по электронной почте — ничего. Словно он для нее умер.

Его рвавшиеся наружу взрывные эмоции в своем развитии прошли несколько четко распознаваемых этапов. Сначала — непонимание ее действий. Угрызения совести, что она будет обвинять его за Мартина Флетчера. Потом — злость, когда она не дала ему объясниться и доказать, что он невиновен. Злость переросла в ярость, когда он попытался начать ненавидеть ее, исходя из своей системы взглядов, когда говорил себе, что она его не стоит, и когда потерпел в этом полное фиаско. И наконец — оцепенение и пустота, когда он понял, что оставшуюся часть жизни ему придется провести без нее. При этом он бессчетное количество раз проигрывал прошлые разговоры с ней, выдумывал и представлял себе новые, которые они могли бы вести, рассматривал различные сценарии развития событий и их возможный исход.

Из состояния задумчивости его вывел резкий телефонный звонок.

Он вскочил, чтобы ответить, подумав, что это может быть Марина, но потом вернулся в профессиональное русло и решил, что это могут звонить из управления с последней информацией о ходе расследования.