Вэлери не совсем понимает, что он имеет в виду, поэтому спрашивает:

— Ты видишь в этом проблему?

Ник кивает:

— Вполне возможно.

Не на такой ответ она надеялась.

— Правда?

Кивнув, Ник поясняет:

— Моя жена ее знает.

— Они подруги? — в ужасе спрашивает Вэлери.

— Не совсем... Они скорее... знакомые. У них есть общая подруга.

— Думаешь, это до нее дойдет? — спрашивает Вэлери, удивляясь, как он может оставаться таким спокойным, почему не спешит к телефону, чтобы нанести упреждающий удар.

— Может быть... Вероятно. Зная этот город. Этих женщин. Да, в конечном счете это, вероятно, дойдет до Тесс...

Вэлери повторяет про себя это краткое имя, беспокоящее не меньше, чем полное. Тесс. Женщина, которая бросает фрисби собакам, поет песни восьмидесятых в бутылочку шампуня как в микрофон, делает стойки на руках на свежей летней траве, заплетает волосы во французские косы.

— Ты озабочен? — спрашивает она, пытаясь вычислить, что происходит в его голове и, еще важнее, в его супружеской жизни.

Ник поворачивается к Вэлери, вытянув руку по спинке дивана.

— Роми не подумала о нас в таком роде, — произносит он, дотрагиваясь до плеча Вэлери и наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб. — Мы ведь просто стояли там.

— Да... но как ты прежде всего объяснишь свое присутствие там? В школе с нами?

Едва этот вопрос задан, как Вэлери понимает, они официально стали соучастниками преступного сговора.

— Мне придется сказать ей, что мы дружим, — говорит Ник, — мы стали хорошими друзьями... Чарли позвонил мне, когда его обидели в школе. И я приехал. Как его врач и твой друг.

— Что-то подобное когда-нибудь... раньше случалось? Ты когда-нибудь сближался с пациентом? Или с родственником пациента? — спрашивает Вэлери.

— Нет, — быстро отвечает Ник. — Не было. Ничего подобного.

Вэлери кивает, понимая, что должна оставить эту тему, но продолжает допытываться:

— А что она скажет?.. Если узнает?

— Не знаю. Я даже не могу сейчас об этом думать...

— Но разве ты не должен? Разве нам не нужно поговорить... об этом?

Покусывая нижнюю губу, Ник говорит:

— Ладно. Может, и нужно.

Она смотрит на него пустым взглядом, давая понять, что этот разговор должен начинать он.

Откашлявшись, Ник спрашивает:

— Что ты хочешь знать? Я скажу тебе все, о чем ты спросишь.

— Ты счастлив? — спрашивает она, хотя это один из вопросов, который она поклялась не задавать. Она не желала обсуждать его брак. Ей хотелось, чтобы этот вечер был посвящен им, но так просто невозможно. Она это понимает.

— Сейчас я счастлив. В данный момент. С тобой.

Этот ответ ей польстил и очень обрадовал ее. Но не об этом она спрашивала, и Вэлери не позволяет уклониться от курса.

— А до твоего знакомства со мной? — с замиранием сердца спрашивает она. — Ты был счастлив до встречи со мной?

Вздох Ника указывает на сложность вопроса.

— Я люблю своих детей. Люблю свою семью. — Он украдкой бросает взгляд на Вэлери. — Но счастлив ли я?.. Нет. Вероятно, нет. В настоящее время... все так непросто.

Она кивает, отдавая себе отчет в том, что прежде с презрением отнеслась бы к подобному разговору. Его шаблонные версии она много раз слышала раньше — в фильмах и от знакомых. Перед глазами встает масса примеров. Она словно со стороны слышит все это, представляет себе «другую женщину», которая задает полные надежд вопросы, притворяется участливой и все это время готовится нанести своей удар. Мужчина разыгрывает из себя жертву, искренне веря, что он жертва, хотя именно он и нарушает обещания.