Она встает, берет пальто и лежащую в кресле-качалке сумку.

— И куда же ты собираешься? — спрашивает Джейсон

— Даже не знаю, — смущается она, зная, что Ник слушает и наблюдает за ней. — Пойду, наверное, принесу какой-нибудь еды. Ты чего-нибудь хочешь? Мексиканской? — спрашивает она брата.

Джейсон корчит гримасу.

— Нет. Никогда не думал, что скажу это, но меня тошнит от буррито.

— А у Антонио вы не были? — спрашивает их обоих Ник.

Вэлери качает головой и спрашивает:

— Нет. Это где-то рядом?

— Да. Через дорогу. На Кембридж-стрит. Это маленькая забегаловка, но кормят там потрясающе. Ничего лучше в Норт-энде нет. Нигде не ел таких запеченных цити, даже у мамы, — сообщает Ник, похлопывая себя по переднему карману джинсов в поисках ключей.

— Звучит привлекательно, — решительно указывает на Ника Джейсон, потом поворачивается к Вэлери. — Принесешь мне кальцоне с пепперони?

— Конечно, — отвечает она.

— Но не торопись, — говорит Джейсон — Поешь там. Я не так уж голоден.

— Что я слышу?.. — подтрунивает над ним Вэлери, вдруг почувствовав, что она как раз проголодалась. Она целует спящего Чарли в здоровую щеку и выходит из палаты, слыша позади себя шаги Ника.

— Я гоже ухожу, — говорит он, как только они остаются одни в коридоре. — Проводить вас туда?

Предлагается это неуверенно, и Вэлери уже собирается отказаться, не желая доставлять неудобство, но в последнюю секунду передумывает и говорит:

— Буду рада.

Через несколько минут они уже выходят вместе из больницы, вечер встречает их таким пронзительным холодом, что это сразу же становится темой разговора.

Они ускоряют шаг, а Вэлери, охая, заматывает лицо шарфом.

— А тут подмораживает.

— Да. Осени в этом году, считайте, и не было, — подхватывает Ник.

— Знаю. Даже не помню желтеющей листвы, — говорит Вэлери и думает, что все равно не смогла бы ею любоваться.

Они смотрят по сторонам, пропуская машины, и быстрым шагом пересекают Кембридж-стрит. Направляются они к ресторанчику, мимо которого Вэлери много раз проходила, но не обращала внимания. Когда Ник открывает дверь и предлагает Вэлери пройти вперед, полный мужчина с усами — именно такого ожидаешь увидеть в ресторане, который называется «У Антонио», — оглушительно рявкает:

— Доктор Руссо, где вы были, старина?

Ник смеется.

— Где я был? На прошлой неделе я был здесь.

— О, точно. Кажется, так, — соглашается толстяк, осторожно глянув на Вэлери.

Нервозность Вэлери, к которой примешивается чувство вины, рассеивается, когда Ник говорит:

— Это Вэлери. Мой друг. Вэлери, это Тони.

Ей нравятся эти простые слова, нравится, что звучат они честно, и она говорит себе: это действительно так. Они друзья. Почти, во всяком случае.

Ник продолжает:

— Вот, хотел познакомить Вэлери с самым лучшим итальянским рестораном в городе.

— В городе?

— В мире, — поправляется Ник.

— Ну, тогда ладно. Ужин на двоих! — восклицает Тони, потирая свои могучие руки.

Ник качает головой:

— Нет. Я остаться не могу. Не сегодня.

Тони озвучивает мысли Вэлери:

— Ну вот еще. Стаканчик вина? Ломтик брускетты?

Ник колеблется, оттягивает рукав пальто и сверяется с часами — громадным цифровым устройством со множеством кнопок сбоку. Вэлери обратила внимание на часы еще в больнице и представила себе, как он настраивает их перед пробежкой ранним утром, которую, у Вэлери нет сомнений, он совершает даже в разгар зимы.

— Выкручивает мне руки, — говорит Ник, вглядываясь в тускло освещенный зал.