– Э, вай-вай, горе нам, горе! – глянув отчеты, схватился за голову хаджегян. – Плохо все, плохо… Пушки стреляют через раз, разрываются… Эх… Три орудия русские забрали, еще четыре – взорвали… Всего – минус семь. Так надо и указать в отчете. Минус семь – это много. Но ведь проверят! Э, секир-башка, так секир-башка. Пиши, что есть, Мурад.

– А может, по-другому немножко? – осторожно предложил Ляшин. – Нет, в открытую врать не будем… Правду напишем. Только – по-особому.

– Смотрю, Али-Урус, ты и у себя там в присутствии обретался! – начальник потер руки. – Много чего знаешь, ага. Ну, говори, говори.

Молодой человек усмехнулся. Еще бы ему не знать всей этой бюрократии, когда одна из его подружек завучем в средней школе была! Срочные дела брала на дом, вечерами от компа не отрывалась, делая перерыв на поужинать и на потра… на секс в общем. Так что много чего узнал Ляшин, много к чему приобщился, и как чего делать, как что писать, в общих чертах прекрасно себе представлял.

Первым делом надо было проверить писца – чего он там понаписал?

– Эй, Мурад, ну-ка переведи-ка…

– Давай, давай, – покивал Исмаил-ага, заглядывая в отчет…

Заглянул и потянулся к валявшейся в углу палке:

– Ты что это наделал, шайтан, а?

Мальчишка испуганно округлил глаза:

– Я же только начал!

– А уже накосячил, ага!

Задумчиво покачав головой, Алексей хмыкнул. Он уже немного понимал по-турецки и во многих случаях мог вполне обходиться без перевода. Правда, некоторые слова и фразы… Говорили ли турки – «накосячить», «секир-башка» – или это просто так казалось, слышалось? Бог весть.

– У тебя сколько строчек от конца страницы отступлено? – между тем продолжал придираться начальник.

– Как и всегда – три!

– А в фирмане сколько?

– Ч-четыре…

– Вот, столько же и отступай! Переписывай.

– Но мы же всегда три отступали!

– А теперь – четыре! Переписывай живо и помни: ответ всегда должен быть по прилагаемой форме. Точно, как в фирмане.

В витиеватой арабской вязи, да еще – справа налево – Алексей абсолютно не разбирался. Турки в те времена писали именно так, до реформ Кемаля Ататюрка и перехода на латиницу еще оставалось лет сто пятьдесят.

– Ты, Мурад, прочти, что написано…

– Читай, читай!

– Угу…

Написано было неправильно. Нет, не безграмотно или там лживо, а именно, что неправильно. Ну, зачем сразу вываливать, что пушки взорваны? Это можно и на потом оставить. Сначала написать все хорошее, сравнить с прошлым годами, если там хороший процент, если плохой – лучше не сравнивать. Сначала хорошее – потом – плохое. Даже не плохое, а так – отдельные недостатки, которые начальство обязательно заметит, укажет, чтоб исправили, и тем выкажет свою нужность. Всем хорошо! У кятипов работа всегда есть и начальству приятно. Поглядит начальник на отчет – взглянет орлиным взглядом – усмехнется покровительственно, все величие свое осознавая. Скажет прихлебателям своим конторским, вот, мол, и послал же Аллах таких тупых работничков! Двух слов связать не могут, да и косячат всегда. Зато – упорные. Ну, хоть так. Пусть себе работают – других-то пока нет.

– Такие хорошие для отчетов слова есть, уважаемый Исмаил-ага. А вы их почему-то не используете! К примеру – «вместе с тем», «однако», «тем не менее»… Мол, имеются еще отдельные упущения.