А Ольга жила семейной жизнью с нелюбимым Фотием, и с виду все было у них спокойно, чинно. Но Мария никогда больше не видела в глазах у сестры огонька радостной надежды.

Мысли об Ольге, о любовных похождениях Андрея, о царьградских щеголях и незнакомце из дурманящего сна постепенно смешались у Марии в голове, и вскоре она окунулась в тяжкую дремоту без сновидений.

На следующий день Калистрат и Лидия с самого утра отправились на поиски колдуньи. Вернулись они лишь вечером, и одного взгляда на их мрачные лица было достаточно, чтобы понять, как разочаровала их встреча с таинственной старухой. Правда, колдунья не ушла от них сразу же, как от родителей Рагуйла, а заговорила, взяла предложенную гривну и даже сообщила, что зовут ее Чанди, что родом она из далекой южной страны. Но, когда взволнованная Лидия стала спрашивать ее о пропавшем сыне, старуха как то очень странно поглядела на Лидию и Калистрата и, отвернувшись, нехотя проговорила: «Зачем гадать понапрасну? Зачем давать надежду пустую, если тайной покрыта его судьба?» И после этих слов, ничего более не добавив, гадалка быстро шмыгнула в лесные заросли. Рассерженный таким неясным ответом Калистрат кинулся было вслед за ней, но тут же покачнулся и упал на ровном месте. Лидия тоже застыла как вкопанная. Через минуту они пришли в себя и поняли, что старуха их заколдовала, чтобы они дали ей время скрыться.

Мария была сильно разочарована таким исходом дела и тут же заявила:

– Наверное, правду говорит Андрей: никакая эта старуха не ворожея, а просто воровка, которая выманивает деньги у доверчивых людей. Но не печальтесь, ведь неисповедимы пути Господни.

Калистрат, повернувшись к Дмитрию, сказал:

– Бойкий ум у твоей Маши. Дай Бог ей счастья.

Лидия вытерла набежавшие слезы, и Маша, повинуясь безотчетному порыву, подбежала и обняла новгородскую гостью. Анна подошла с другой стороны и обняла их обеих. Несколько мгновений они стояли втроем, обнявшись, а Дмитрий и Калистрат, вздыхая, смотрели на них со стороны.

Глава третья

Предложение Зоила и предсказание ворожеи

Новгородцы уехали через неделю. В это же время покинул Киев и Андроник со своей блестящей свитой. Мария увидела отъезд греков только издали, мельком, находясь в кругу своей семьи возле церкви Святого Михаила, где собирался в дорогу большой торговый обоз новгородских купцов.

Вечером девушке было грустно и одиноко, рукоделие валилось из рук, не хотелось общаться ни с родителями, ни с подругами.

А на следующий день в дом Клинцов внезапно пожаловали гости – Зоил Оксивант и его неизменный спутник Хрисанф. Дмитрий, знавший греческого купца лишь понаслышке, был немного удивлен его приходу, но привычка к обществу торговых гостей склонила его принять Оксиванта с положенной долей радушия. Анна, Мария, Константин и его жена тоже были дома и вышли поприветствовать незнакомцев. Зоил с вкрадчивой улыбкой расточал похвалы всем членам семьи. Евдокии, не знавшей греческого языка, его любезности переводил тихий и незаметный Хрисанф.

Мария не стала рассказывать родителям, что уже однажды видела пожилого грека и даже имела с ним короткую, но не очень скромную беседу. Она опасалась, что Зоил сам заведет об этом разговор, но купец промолчал, за что девушка мысленно его поблагодарила.

После знакомства и небольшого угощения Дмитрий хотел остаться с греком наедине, посчитав, что тот собирается говорить о торговых делах. Но Зоил неожиданно попросил хозяина дома, чтобы при разговоре присутствовала его жена, поскольку речь пойдет о семейных вопросах. Такое вступление слегка насторожило Марию, но она не решилась вмешаться и вышла из комнаты вместе с Константином и Евдокией.

Гость начал разговор издалека:

– Знаю, господин мой Дмитрий, что ты давно уже стал важным киевским боярином. Но ведь богатство тебе принесли не родовые поместья, а торговые дела.