Следующая догадка оглушила.

— Так это вы были тем самым покупателем, который приобрел последний экземпляр?

Увел из-под носа, моего и мадам Лилит.

— Я, — не стал отрицать дракон.

Подняв наконец голову, я обнаружила, что он откинулся на спинку стула и переплел пальцы на груди, пятная красным рубашку.

— Зачем?

— Разве не очевидно? Хотел заручиться козырем, чтобы ты слушалась, принцесса, и выполнила обещание.

И снова просто принцесса…

— Нет. Зачем вы отдаете мне их сейчас?

В глазах мелькнуло замешательство и тут же исчезло.

— Потому что у меня есть кое-что получше. — Он потянулся к жилету и вытащил за цепочку алый рубин, словно вынул из кармашка сердце. — Решил, что, не узнав секрет, ты все равно не уедешь. А щипцы заказал еще до того, как кровеит оказался у меня. Теперь в них отпала нужда, раз есть рубин.

Ложь. Он заказал их позже.

А слова… больно ранят. Как будто и не было последних двух дней, и мы снова откатились к началу знакомства, когда каждый смотрел на другого подозрительно и враждебно, ежесекундно ожидая подвоха.

— Вы правы, — сказала я. — Не уеду. Но не по той причине, которую вы озвучили.

— Нет? — недоверчиво усмехнулся дракон.

— Нет, — твердо ответила я. — Просто до встречи с вами единственное мнение, с которым я считалась, было мое собственное.

Дракон не сразу нашелся, что ответить. Я подхватила коробку и тихонько вышла за дверь.

ГЛАВА 27,

в которой за дело берется Данжероза

До самого вечера мы с Хорриблом готовились к приему гостей. Я взялась за дело со всей рьяностью, в которой в общем-то не было нужды: после обеда начали прибывать слуги. Но хлопоты помогали хотя бы на время отвлечься от грустных мыслей.

— Принцесса, вам вовсе необязательно заниматься этим самой. Достаточно позвать любого из наемных работников.

В голосе Хоррибла сквозила небрежность хозяйского баловня, а пальцы мяли расшитый платочек, извлекаемый лишь по особым случаям. Сегодня слуга сменил статус на дворецкого, о чем свидетельствовал костюм с двумя серебряными пуговицами на спине, парадные перчатки из чешуи лакертуса и красный галстук-бабочка.

— Мне ничуть не трудно, — пропыхтела я, пытаясь подцепить веником остатки паутины между стеной и шкафом в малой гостиной и отфыркиваясь от серых клоков пыли, падающих на волосы и лицо, — главное, стремянку покрепче держи.

— Держу, принцесса…

— Так, здесь закончили, — сообщила я пять минут спустя, спускаясь вниз и отряхивая подол, — какая следующая комната?

— Больше нет, вы везде прибрали, — отозвался слуга, тоскливо рассматривая пятна на перчатках.

— Неужели совсем ничего не осталось? — расстроилась я и уже подумывала о том, чтобы заново все разбросать, а потом опять навести порядок, но просияла, осененная новой идеей. — Занавески!

— А что с ними не так?

— Ты видел, сколько пыли и мошкары набивается в складки штор и балдахинов?

— Но гости не останутся ночевать…

— А что если кому-то из них вздумается провести инспекцию в одной из комнат? Представь, какой воспоследует позор. Мы этого не допустим!

— Нет? — со вздохом уточнил слуга.

— Ни за что! — Я подоткнула юбку повыше и решительно подхватила ведерко. — Идем, Хоррибл, к шести вечера этот замок заскрипит и засияет так, что ослепленные птицы будут сталкиваться в небе.