Если кто и заметил столь необычную форму заикания, то не стал заострять внимание. Дракониха витала в облаках, предвкушая вечер, а Магнус и не подозревал о том, что терзало меня последние дни. Я, как и раньше, прилежно пересказывала ему события… вот только опускала некоторые детали. Я и сама в них не разобралась. Если уж на то пошло, скорее даже все больше запутывалась.

— Да, той скорпионихой, Грацианой, — повела плечом Данжероза, отчего платье еще чуть приспустилось. — Мало ей Якула и половины самых знатных холостяков, могла бы хоть Кольцони оставить в покое!

— Какая подходящая фамилия! И как ему удалось до сих пор остаться в холостяках?

С языка готов был сорваться вопрос, когда можно будет поздравить господина Кроверуса, и не успела ли Данжероза подобрать платье подружки невесты, но я сделала над собой усилие и справилась о другом:

— А почему она входит в ковен? Я думала, там только мужчины.

— Так и есть, но леди Железный Штырь ни в чем не знает отказа. Втерлась на правах почетной гостьи.

— За какие заслуги?

— Этого уже никто не вспомнит, — отмахнулась дракониха. — Главное, с насиженного места ее теперь не сгонишь. Если во что вцепилась, не отпустит. Эгей, не разгоняйся. — Последнее относилось к пастуху, попытавшемуся приобнять ее за талию. — Любоваться можно, трогать нельзя.

Она деловито поправила лиф, подняла глаза и поморщилась, кажется, впервые с момента появления внимательно меня рассмотрев.

— Что это?

Я недоуменно опустила глаза.

— Это я.

— Ты собралась опозорить Якула в третий и последний раз? С огоньком, так сказать, финальный аккорд?

— Конечно, нет! — возмутилась я. — Я и в первые-то два раза не собиралась, само вышло. Но сегодняшний вечер пройдет безупречно, это я тебе гарантирую: мы вымыли, вытерли, выскоблили, вытрясли и навощили все, что только можно. Дракон носа не подточит!

— Принцесса, — в голосе прозвучала жалость, — члены ковена съедутся сюда вовсе не за тем, чтобы любоваться на коврики, паркет и люстры. Они приедут посмотреть на тебя. Ну, еще чтобы отведать заливного фазана и каплунов с шалфеем и маленькими луковичками, но в основном все-таки из-за тебя. Ты волнуешься?

— Нет…

— Так начни волноваться! — Данжероза топнула ножкой. — Немедленно! Потому что «это» что угодно, только не принцесса.

Она ткнула в отражение, и я поняла, что дракониха права: платье, покрытое пылью и разводами, тусклая пакля волос и какой-то затравленный растерянный взгляд.

Я обняла себя за плечи, пытаясь защититься от отражения.

— Я волнуюсь, — сообщила я, — я очень-очень волнуюсь. Я в панике, Данжероза! Что мне делать?!

— Чудно, а теперь вздохни поглубже, вот так, умница, резко выдохни и делай, что скажу. Договорились?

Я послушно вытолкнула из легких весь воздух.

— Направляй!

— Отлично. Тогда марш в ванную. — Она похлопала в ладоши, подгоняя. — Быстро-быстро, переставляем ножки, давай, принцесса. — И крикнула вслед, когда я уже скрылась в смежной комнате. — Жду тебя ровно через двадцать минут.

Я торопливо открутила вентили, вылила под горячую струю, брызжущую изо рта химеры, бутылочку пены для ванн, скинула платье и нырнула в воду. Идея с пеной оказалась очень своевременной, потому что через минуту в ванную заглянул паук.

— Магнус! — взвизгнула я, подгребая ближе пузыри.