Я еще постояла с книгой в руках, раздумывая, что бы мог означать эльфийский посох в ведьмовской книге (или наоборот, ведьмовской посох в руках эльфийской богини). От важных дум меня отвлек шум внизу. Там снова что-то происходило. Бурное.

Неужели, стражи порядка не поняли моих «разъяснений»?

Я выглянула в окно и выругалась. Нет, прошлые «гости» не вернулись. Объявился кое-кто другой. Полководец собственной персоной! Стоял у частокола веток и с пеной у рта ругался с моей матушкой.

Я сбежала вниз, стуча каблуками, будто гвозди забивала. Не хватало, чтобы до рукопашной дошло. Меня, конечно, мало беспокоило, покалечат ли родители друг друга. Ну обоих в пекло! Больше тревожил сам факт скандала. Перипетии в нашей семье для местных жителей в последнее время и так — лучшее развлечение. Ни к чему добавлять новых подробностей о нашей бурной жизни.

— Ты не имела права скрывать от меня столь важный факт! — орал полководец.

— Какой еще факт? — изображала невинность матушка, что у нее всегда получалось отлично. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, Грегор.

— Еще как имеешь! — негодовал тот.

Я на миг притормозила. «Важный факт»? Да ну?!

Но потом очнулась и занялась делом.

— Вы бы это… в дом что ли зашли, — бросила родителям. — А то тут пленный маг уши греет.

— Ой! — пискнула матушка, сообразив, что я права, и обсуждать некоторые аспекты моего появления на свет при посторонних точно не стоит.

Увы, пыла в ней не убавилось. Как и в полководце. Едва они оказались в лавке, скандал перешел на новый уровень. Теперь они ругались во всё горло, не обращая внимания на зрителей. А их набралось немало. Все обитатели, включая Ромуса, которые вечно дрых в самые ответственные моменты.

— Ты хоть понимаешь, что наделала?! — кричал полководец.

— Я?! Вообще-то это ты! Сам говорил, что от вашего брата забеременеть невозможно!

Матушка больше не отрицала очевидного. А занималась излюбленным делом — перекладывала вину на другого.

— Невозможно забеременеть! Никто не мог! Но ты умудрилась!

— Будто я одна в этом всём участвовала! А ты в сторонке стоял!

Моё терпение лопнуло.

— Я вообще-то здесь. И всё слышу.

— Так выйди! — раздраженно бросила матушка.

И я взорвалась. Движением руки подняла обоих в воздух. И заставила висеть там чертыхающимися. А сама вытерла вспотевший лоб. От гнева, скорее. Не от натуги.

— Полагаешь, это выход? — спросила Мойра, имея в виду мою выходку.

— Нет, — призналась я, глядя на родителей.

Теперь они ругались не друг на друга, а на меня.

Пришлось напомнить обоим, как обстоят дела.

— Слушайте оба, — велела я гневно. — Да, я вздорная и невоспитанная. Уж какая уродилась. И воспиталась. Ибо вы оба в этом самом воспитании не участвовали. И нечего приказы раздавать в моем доме. Когда захочу, тогда и спущу. Иль на улицу вышвырну. Будете там висеть.

Матушка мигом притихла. Поняла, что я дошла до того состояния, когда запросто воплощу угрозу в жизнь. А висеть снаружи ей не улыбалось. Тем более, погода портилась. Полководец совету не внял. Попытался предъявить новые претензии. Нам обеим.

Но я перебила.

— Великолепный где?

— О муже никак беспокоишься? — поддел папочка.