— А может посох поможет? — предположила Мойра. — Тот — из книжки Фионы. Не зря же он — ведьмовской — в руках богини ушастых оказался. Только где его искать?

Я хмуро покосилась на родственницу. А ведь я не говорила, что узнала у Филомены новые сведения о посохе. Но, видно, она сама догадалась, что я вру.

— Не знаю я, где этот посох. И знать не хочу.

— Вэл…

— Спать хочу, — отрезала я яростно. — Ну всё в пекло!

— А погром в лавке кто убирать будет? — донеслось вслед.

— Матушку мою заставь. А то ничего полезного не делает.

Я не сомневалась, что родительница палец о палец ударит, но сейчас мне было абсолютно наплевать на погром. И неважно, что я сама его устроила.

****

Утром выяснилось, что порядок в лавке навела Ви, а судья под опекой Великолепного довел-таки дело до конца. Причем, всё успел. И секретаря из постели вытащил, и документ сочинил, и печать поставил, и даже лично отвез очередное свое решение моему так называемому мужу. Бену, в смысле. Вручил и был таков, пока до того не дошло, что именно на бумажке написано.

— Жди теперь фальшивого муженька в гости, — проворчал супруг настоящий, попивая кофе у окна. — Непременно явится на разборки.

— Побоится, — бросила я.

— Явится. На что спорим?

«На то, что ты свалишь в свой лес!» — проорала я мысленно.

Но вслух сказала совершенно другое:

— Не буду я с тобой спорить. Чай не ребёнок.

И правильно сделала. Ибо через полчаса выяснилось, что супруг оказался прав.

Бен явился, костеря весь белый свет и размахивая бумажкой. Он бы ее порвал. На мелкие клочки. Да только вся бумага, которая использовалась в суде, снабжалась особенными чарами. Все решения и протоколы заседаний невозможно было уничтожить.

— Вэллари! — завопил Бен. — Выходи!

Я сжала зубы и отправила вместо себя сковородку. Та резво вылетела из лавки и зависла над Беном, готовая к «работе».

— Вэл, ты это… внимательно читала решение, которое тебе судья вчера принес? — поинтересовался Бен елейным голоском. — Там, между прочим, написано, что если я пострадаю от твоей руки или магии, отправишься в тюрьму лет на десять.

— Да ладно, — прошипела я и кинулась разыскивать вчерашнюю бумажку, которую носила к судье, а потом (вроде бы) притащила обратно.

Бумажка нашлась на прилавке. Я прочла ее (на этот раз до конца) и взвыла. Бен не лгал и не преувеличивал. Мне было запрещено его калечить. То-то не побоялся явиться!

И что теперь делать? Как выставлять?

— Чего надо? — спросила я, встав в дверях.

Выходить к «муженьку» я не собиралась, а внутрь зайти не мог он. Спасибо барьеру.

— Сковороду убери для начала. И завтрак мне приготовь. Ты же жена.

Мои зубы заскрежетали. Хотелось не просто побить «муженька» сковородой. А прихлопнуть. С концами. Чтоб уже не встал. Но в тюрьму определенно не хотелось.

Сковорода упала в траву.

— Ну? Дальше что? — спросила я, складывая руки на груди.

— А дальше ты снимешь с меня гадость, которую наколдовала!

— Что-о? Какую еще… — я растерялась, ибо совершенно не понимала, о чем речь.

Это у меня проблемы начались из-за жены его настоящей. Из-за ее попыток наложить на меня проклятие. Бен-то тут каким боком?

— Я ничего с тобой не делала, — объявила я сердито.