Лицо Люка опять стало непроницаемым.

— А что изменилось сегодня? — растягивая слова, спросил он. — Если я правильно понимаю, Карли тебе уже что-то наговорила…

— Она мне все рассказала.

На губах его появилась холодная усмешка, и под этим ледяным взглядом сердце у нее сжалось.

— Мой брак с Хулиеттой был ошибкой, — коротко сказал он. — Но это уже в прошлом. И мне бы не хотелось больше об этом говорить.

— Как ты можешь? — тихо спросила она, смутно понимая, что его скрытность сердит и расстраивает ее, хотя и не смогла бы объяснить почему. — Как это в прошлом, если ты до сих пор поддерживаешь с ней отношения?

— О чем ты говоришь? — сдержанно спросил он.

— Я говорю о том, что ты оплачиваешь ее пребывание в больнице, как будто ты в чем-то… в чем-то виноват! А ведь ты ни в чем не виноват!

Повисло долгое и тяжелое молчание. Верити нервно поправила прическу, не сводя полных сострадания глаз с бесстрастного лица Люка. Он недвижно стоял перед ней, упрямая прядь черных волос упала ему на лоб, и ей вдруг показалось, что разделяющая их пропасть становится все шире и шире. Вместо того чтобы стать ей ближе, вместо ожидаемого проблеска взаимопонимания он вдруг еще больше ушел в себя и стал более агрессивным и отчужденным.

— Как это я не проконсультировался с тобой несколько месяцев тому назад? — резко и насмешливо спросил он наконец. — Тогда все мои проблемы были бы разрешены в мгновение ока.

Щеки у нее горели. Злой блеск его глаз даже напугал ее.

— Люк, ты несправедлив…

— Ах да, ты же ведь у нас признанный авторитет по части неискупленного чувства вины, — добавил он жестко. — Я думаю, здесь мы даже можем соревноваться!

Ну, это уж слишком, резко вдохнув, подумала она. Это становится невыносимым. Надо быть полной идиоткой, чтобы надеяться понять Люка после короткого экскурса в его прошлое под руководством Карли. Какой смысл пытаться с ним сблизиться? Ведь, в конце концов, ее это вовсе не интересует!

— Поговорим потом, — заключил он, решительно ставя точку в их разговоре. — Сейчас у меня есть дела.

И, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел прочь.

Кипя от негодования, Верити направилась к своей «вилле», здесь прохладный ночной бриз смягчал гнетущую влажную жару.

Что это за «потом»?! — думала она в ярости. Она собирается пораньше лечь спать. Так что никаких «потом» не будет. Как бы она хотела никогда больше его не видеть!

Душ немного успокоил ее, а втерев в кожу душистый крем, она пришла в норму. Надев шелковую, цвета слоновой кости блузку и подходящую к ней по цвету юбку до середины икр, она завязала мокрые волосы в узел и, расхаживая по комнатам, стала раздумывать, что бы такое предпринять: позвонить в отель и заказать ужин или приготовить самой? В конце концов она выбрала последнее — это ей поможет отвлечься.

От сумятицы в мыслях даже разболелась голова. Холодильник у нее полон, а готовить ей всегда доставляло удовольствие и было одним из самых любимых занятий. Часто, чтобы отвлечься или привести в порядок мысли, она отправлялась на кухню. Самое время поэкспериментировать со своими покупками, затем поужинать в одиночестве и почитать купленный в аэропорту исторический роман. Сейчас ей очень нужны обычные, привычные занятия, чтобы отключиться и подзарядить батареи.

Повязав полотенце вместо фартука, она за час приготовила себе экзотический ужин и с подносом в руках отправилась на террасу.

Уже стемнело — в тропиках это всегда происходит неожиданно.