Пол был усыпан осколками посуды и тем, что должно было стать ее ужином, который она так и не попробовала. А кремовый шелковый наряд ее был весь залит красным вином. Осмотрев свои шишки и ссадины и собравшись с духом, она подняла на Люка глаза. И даже вздрогнула — столько в них было ледяной ярости.

— Что, черт побери, здесь произошло?

— Прошу прощения за разбитые тарелки и стаканы, — начала она, — я заплачу…

— Я спрашиваю, что здесь произошло, Верити?

— Ничего здесь не «произошло», — резко ответила она. — Да и какое тебе дело? Эллиот пьян, — добавила она со всем спокойствием, на какое была способна. — Ему просто нужно проспаться.

— Только не в моем отеле.

— Что ты имеешь в виду?

— Пусть твой друг Грозвенор поищет себе другой отель.

— Что? Ты хочешь сказать, что твои… твои прихвостни собираются выбросить его ночью на улицу? — возмущенно выкрикнула она. — Ты не посмеешь. Люк!

Она сделала попытку броситься на выручку Эллиоту, но Люк с такой силой схватил ее за руку, что она вся закипела от злости.

— Не посмею? — Он возмущенно пожал плечами, с явным неудовольствием разглядывая беспорядок на террасе, а затем переводя задумчивый взгляд на Верити. — Уже посмел, — медленно и холодно сказал он. — А если этот Грозвенор вернется и станет надоедать мне, я не постесняюсь прибегнуть к моим связям, чтобы вышвырнуть его с острова!

Глава 7

В течение нескольких секунд оба не проронили ни слова. Верити была настолько сердита, что просто боялась себя выдать. Наконец, глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, с преувеличенной медлительностью она высвободилась из рук Люка и отступила на шаг назад, чтобы выйти из поля его магнетического притяжения. Люк уже успел сменить синюю рубашку и джинсы на свободные бежевые брюки, такую же свободную белую рубашку и голубой жилет-распашонку.

— Кто тебе дал право так обращаться с моим другом? — спросила она тихо, с едва сдерживаемой яростью. — Эллиот виноват лишь в том, что немного перебрал и случайно наступил мне на ногу. Я сама могла с ним разобраться… К тому же он просто зашел попрощаться — завтра он уезжает!

— Тогда все просто: он уедет чуть раньше, — с холодным упрямством сказал Люк. — Оказывается, он целый день пил, не переставая, и мешал отдыхающим. Как владелец отеля я оставляю за собой право изгонять отсюда непрошеных гостей.

— Ага, понятно. Ты хочешь сказать, что настойчивые ухаживания Эллиота не имеют ничего общего с данной демонстрацией… мелкого деспотизма?

В уголках его губ шевельнулась насмешка.

— Что они могут иметь между собой общего? — с едва прикрытой издевкой спросил Люк, приближаясь к ней. В этот момент над головой у них раздался такой грохот, что Верити едва не подскочила. Тяжелые капли дождя застучали по навесу. — Не хочешь ли ты сказать, что я тоже за тобой бегаю, Верити?

Голос его стал таким густым, что по спине у нее забегали мурашки, но она не смогла оторвать глаз от его непроницаемого лица.

— А разве нет? — прошептала она с вызовом.

Что она говорит?!

— А тебе бы хотелось? — пробормотал он.

— Нет!

Небо вдруг разверзлось, и хлынул такой ливень, что стоять на террасе было все равно что принимать душ. Уже через несколько секунд они промокли до нитки.

Люк подтолкнул ее внутрь. Не обращая внимания на стекавшую с них ручьями воду, они остановились друг перед другом на коричневом кафеле гостиной, как два боксера перед началом очередного раунда.