Машина свернула на брусчатку и остановилась у высокого кирпичного здания с черной дверью, по обеим сторонам которой стояли в дубовых кадках два лавра. Замолчав, чтобы перевести дыхание после такой запальчивой речи, она нехотя повернулась к Люку и вздрогнула под его испытующим взглядом.

— Что мы здесь делаем? — нетвердо спросила она, пока он выбирался из машины и открывал для нее дверцу. — Разве ты не обещал отвезти меня домой?..

— Это и есть мой лондонский дом.

Он провел ее в квадратный с дубовым полом холл, оттуда — в большую солнечную комнату, выходящую в сад. Верити подошла к окну. Под ярко-красной айвой около кирпичной стены стояла освещенная яркими солнечными лучами деревянная скамейка, а вокруг буйствовали тюльпаны, некоторые из них уже роняли свои лепестки на траву…

— Сад надо приводить в порядок, — сказал Люк, заметив ее взгляд. — Я приехал из Аргентины только вчера вечером. Садовник, кажется, в отпуске…

— Сад просто восхитителен!

— Присаживайся, — спокойно пригласил он. — Выпьешь чего-нибудь?

— Люк, мне бы лучше вернуться к себе, в Уимблдон…

— Чай? Кофе? Прислугу я отпустил, но вполне могу заварить, в общем-то, сносный английский чай.

— Спасибо. Чай — это… хорошо. — Верити с трудом выдохнула и провела рукой по растрепанным волосам. — Можно воспользоваться твоей ванной?

Синие глаза оценивающе сузились.

— Если обещаешь не сбежать…

— Мне сейчас как-то не до побегов, — вяло ответила она, отправляясь в ванную, а он пошел готовить чай.

В зеркале она увидела пепельного цвета лицо с резко выделяющимися веснушками вокруг носа и растрепанными волосами, точно аура окружавшими голову и плечи. Не надеясь привести себя в порядок, она тем не менее побрызгала водой в лицо и попыталась собрать волосы.

Сердце у нее колотилось раза в три быстрее обычного, а ладони были влажными. Поборов в себе желание как можно быстрее бежать отсюда, она на ватных ногах вернулась в гостиную.

Люка еще не было. Слишком возбужденная, чтобы сесть, она бродила по гостиной, разглядывая картины на стенах. В основном это были лошади, но было и несколько полотен в манере Пикассо. Стулья и диваны были обтянуты сатином в приглушенную малиновую и серебряную полоску. Мебель была старинная, в основном орехового дерева, с серебристыми переливами, которые создавали в комнате изысканную и вместе с тем уютную атмосферу. Вдоль одной из стен стояли книжные полки. Ей показалось, что там было все: от новейших бестселлеров до классики в кожаных переплетах. Люк, видимо, много читал и знал толк в литературе…

— Вот и я. — Люк поставил поднос на журнальный столик. — С молоком и без сахара, правильно?

Она молча кивнула. Что она делает? Все это кончится очередным фиаско или еще более горькими взаимными оскорблениями.

Люк налил и передал ей чашку чая. Откинувшись на спинку кресла, он наблюдал за Верити, маленькими глотками пившей живительную влагу. Вытянув длинные ноги в кожаных ботинках, он устало провел рукой по лицу, и ей показалось, что он страшно измотан. Сердце у нее сжалось. Поставив чашку на столик, она посмотрела ему прямо в глаза.

— Как ты себя чувствуешь, Люк? Ты выглядишь очень уставшим… Я могу взять такси. Обо мне не беспокойся.

— Ты серьезно?

Взгляд его заблестел глубинным светом.

Судорожно глотнув, она сделала глубокий вдох, набираясь мужества и стараясь выглядеть как можно более официально.

— Люк… Извини меня за намек, что ты в какой-то степени причастен к… заминке в наших делах в последнее время, — начала она осторожно.