А она так сошлась с Люсиль, и даже садовник обращался к ней с дружелюбными словами. Люсиль предлагала перетащить недостающую мебель из других комнат, чтобы сделать ее спальню еще уютнее, а потом съездить в ближайший городишко, чтобы купить ткань на новые занавески. Дом был столь прекрасен и должен был стать еще прекраснее, если бы удалось осуществить все задуманные переделки и, наконец, обставить его мебелью и расцветить интерьеры. Пока что он, правда, больше походил на огромный пустой амбар. Разумеется, это была жемчужина амбаров начала эпохи Тюдоров, на которую бы ни у кого не поднялась рука, настолько она красива, а возможности превратить ее в подлинное произведение искусства были безграничны. Только не суждено Фредерике увидеть результаты всех этих преображений, потому что владелец этих красот обошелся с ней как настоящий деспот, как если бы она была не просто глупенькой молодой особой, а какой-то ничтожной вещью, не стоящей даже мимолетного внимания. Она чувствовала себя по-настоящему униженной, словно он не просто отделался от нее двумя-тремя презрительными фразами, а причинил ей физическую боль. Ему его новая машина дороже ее чувств. А еще ведь предстояло встретиться с Электрой и Розалин и все им объяснять. Они настолько уверены, что эта работа останется за ней, что давно уже упаковали вещи в Ноттинг-Хилле и сидят на чемоданах в ожидании ее звонка. Она с ужасом подумала, что у них могло хватить ума отказаться от квартиры и остаться без крыши над головой. В таком случае ей придется по возвращении в Лондон носиться в поисках нового жилья, поскольку ни мать, ни сестра не способны палец о палец ударить, чтобы позаботиться о себе. Зато обе мастерицы по части фантазий и неразумных действий. Но главная беда, пожалуй, заключалась в том, что ни той ни другой даже в голову не приходило, что они делают что-то не так, а если и приходило, то было уже поздно.

Естественно, что после таких безрадостных мыслей сон совсем бежал от Фредерики, так что, когда солнечные лучи позолотили окрестности, она была уже на ногах и одета, а единственный ее чемодан был уложен, заперт и только ждал, когда его положат в такси. Она еще с вечера заранее договорилась по телефону с мистером Уилкинсом, что тот заедет за ней. Если все будет в порядке и ничего не случится с его машиной, оца поспеет к девятичасовому лондонскому поезду.

Люсиль оставила ей на столе все для завтрака. Они попрощались еще вечером. Экономка была явно расстроена, что Фредерика получила отставку без всякой проверки. Она старалась всячески смягчить удар, уверяя, что мистер Лестроуд из тех, кто принимает скоропалительное решение, а потом, случается, отменяет его. Такое на самом деле может произойти, если, скажем, ему не удастся подыскать замену сейчас же, как он привык; тогда не исключено, что Фредерике представится возможность проявить себя. Но Фредерика на все только качала головой:

— Я ни за что не буду работать у него, если… если!..

— Понимаю, понимаю, — сочувственно кивала Люсиль. — Он, что говорится, погладил тебя против шерсти, и ты не можешь с. этим смириться, он тебе кажется таким надменным, но, знаешь ли, под этой надменностью есть и еще кое-что, поверь мне. Он может быть очень добрым!

— Поверю на слово, — вздохнула Фредерика с грустной улыбкой, подумав про себя, что почему-то так случается, что люди с добрым сердцем никак внешне своей доброты не проявляют. Едва ли что-нибудь могло убедить ее, что мистер Лестроуд не жестокосерд и порядочен!

Худшее началось по дороге на станцию: машина мистера Уилкинса сломалась.