— Видит Бог, твоя сестрица, которую я видела мельком, не достойна держать свечу перед тобой в этом платье, — высказала свое мнение Люсиль. — Это уж как пить дать! — Раскрасневшаяся от горячей плиты, она оглядывала Фредерику с явным удовольствием. — Всегда носи этот волшебный зеленоватый оттенок. Он тебе удивительно к лицу! — Она обошла Фредерику со всех сторон, с наслаждением вдыхая аромат ее духов. — Можешь даже не говорить, что бывала в Париже, — отметила она. — В Англии таких не купишь!

— Мне и вправду посчастливилось в прошлом году неделю провести с леди Аллердейл в Париже, — призналась Фредерика. — Это она мне купила духи. Она была очень щедрой, пока ее поверенный не посоветовал сократить расходы.

Люсиль вернулась к своим цыплятам.

— Мистер Лестроуд тоже может быть очень щедрым, когда захочет, — вставила она. — Очень щедрым.

— Он назначил мне щедрое жалованье.

Фредерика внимательно посмотрела на Люсиль, карие глаза которой тревожно застыли за стеклами очков в роговой оправе. Она надевала их, когда занималась каким-то важным делом, требующим внимания. Губы ее чуть подрагивали. Ей вовсе не обязательно было объяснять молоденькой девушке, что когда-то они с Лестроудом были близки, и он вызывал у нее восхищение. Иначе, с какой стати она делала бы все это для него при полном отсутствии прислуги. Но только сейчас до Фредерики дошло, как неудачно все получилось с появлением ее семьи именно в такой момент, как неудачно, что Розалин не осталась в Лондоне. Очевидно, Люсиль думала о том же, исполняя обязанности кухарки, и Фредерику не удивило, с каким шумом она захлопнула дверцу духовки, затолкав туда противень с цыплятами.

В самом деле, если бы вместо кухонного фартука на Люсиль было вечернее платье, и она сидела бы за одним столом со своим хозяином, то, несомненно, затмила бы даже Розалин. В ней был какой-то особый континентальный шик, а таких ярких карих глаз Фредерике не приходилось прежде видеть.

— Лучше бы, — начала Фредерика, — лучше бы мистер Лестроуд пригласил тебя вместо меня…

Люсиль повернулась к ней с улыбкой.

— Не говори глупостей, — сказала она. — Я чаще бывала на самых изысканных обедах в самых лучших ресторанах Лондона с нашим общим хозяином, чем вы с вашей сестрой, вместе взятые. А теперь, чтобы мне ненароком не обсыпать тебя мукой, а то и чем похуже, оставь меня заниматься делами, а сама ступай в свою комнату от греха подальше. Ты уже готова, а я буду разносить напитки в гостиной не раньше, чем появятся первые гости. Это милая пара, живущая по соседству, — он, если не ошибаюсь, биржевой маклер или что-то в этом роде. Мистер Лестроуд пригласил еще местного врача, вдовца, но, к сожалению, не твоей возрастной группы. — Люсиль улыбнулась, на сей раз более естественно, подшучивая над своей юной подругой, затем сняла фартук и глянула в зеркало, чтобы привести себя в порядок, перед тем как раздастся первый стук в дверь. — Сегодня вечером мне понадобится не одна пара рук, — закончила она.

Если судить о званом обеде как о празднике, то, с точки зрения Фредерики, это был полный провал. В смысле гостеприимства все оказалось на высшем уровне, а о цыплятах Люсиль нечего было и говорить: нежные, с золотистой корочкой, они таяли во рту — словом, объедение; вина были также первоклассные, а кофе ничем не уступал настоящему французскому, аромат его еще долго стоял в гостиной, когда Электра нечаянно пролила свою чашку, а для ценителей «Наполеона» подавали «Наполеон».