– Не знаю.

– А деньги у вас есть?

Флоренс обернулась, гордо вскинула голову и от отчаяния ляпнула:

– А они мне не нужны.

– Не нужны? – Мейсон расхохотался. – Идти вам некуда, денег у вас нет… Ловко устроились!

Его издевка только подлила масла в огонь. Флоренс рассвирепела и, сверкнув глазами, выпалила:

– Ничего, не пропаду! У меня есть средства.

– О чем это вы? Какие еще средства? Флоренс постучала себя по лбу.

– Вот здесь.

Мейсон саркастически хмыкнул. Пусть смеется. Он считает ее чокнутой. Ну и пусть! Это его право.

– Да, я могу заработать на жизнь своим умом, – с вызовом произнесла она. – И вы мне совершенно не нужны. Обойдусь и без вашей помощи.

Мейсон старался стереть с лица ухмылку, но ему это никак не удавалось.

– Хватит, Флоренс! Ну что за ребячество! Куда вы собрались без денег? Оставайтесь! Такой женщине, как вы, нечего…

– Какой «такой»? – возмутилась Флоренс. – Да что вы обо мне знаете?! Сами выдвигаете версии, сами их развиваете… Тоже мне, выдающийся юрист!

Мейсон смотрел, как она идет по песчаному пляжу, – хрупкая фигурка в ярко-синем платье, светлые волосы треплет ветер… От нее исходила такая энергия, что ему показалось, будто она вся светится изнутри.

Надо бы догнать ее и заставить вернуться. Ну и куда она собралась? Какого черта будет делать без денег? Жить на пляже?

Хотя, что он так волнуется? У нее есть родственники и знакомые. Люди они богатые… Ничего страшного с ней не случится. Побродит по пляжу и вернется к жениху. Или к родителям.

– Вот и, слава Богу! – громко сказал он для пущей убедительности. Наконец-то он один. И сам себе хозяин. Захочет – пойдет в дом и приготовит лимонад, захочет – поваляется на солнце, расслабится… За этим он приехал, и теперь ему никто не помешает. Да здравствует свобода!

Насвистывая, Мейсон вернулся в дом и, подойдя к холодильнику, распахнул дверцу. И только сейчас вспомнил, что у него нет лимонов. Ну и черт с ним, с лимонадом. Сойдет и пиво.

Он потянулся за банкой пива, холодная банка выскользнула из ладони и упала на тот самый палец, который он утром ушиб о дверной косяк. Чертыхаясь, Мейсон запрыгал на одной ноге, а когда боль утихла, поднял банку и дернул ключ. Холодная пена выстрелила ему прямо в лицо, повисла на бровях и волосах…

День явно не заладился, отметил он, отряхиваясь, и отер лицо салфеткой. Хотя последнее время ему постоянно не везет. Ну, ничего! Главное – он наконец-то один.

5

Флоренс шагала по пляжу и мысленно обзывала Мейсона всеми известными ей ругательствами по алфавиту. Преодолев букву «м», она почувствовала некоторое облегчение, но отойти полностью не смогла. Нет, каков наглец! Какое самомнение!

Флоренс частенько обвиняли в легкомыслии, и она ничуть не обижалась, прекрасно понимая, что обвинения эти не лишены основания. Но назвать ее расчетливой хищницей!.. Это уж слишком!

Впрочем, откровенно говоря, удивляться тут нечему. Ведь что, в сущности, Мейсон знает о ней? Не так уж и много. И, между прочим, ничего хорошего. Сначала, она проникла к нему в дом, потом разнюнилась как малолетка и не давала ему спокойно спать, а в довершение залезла к нему в постель!

А еще сдуру поведала, что сбежала с собственной свадьбы и собиралась выйти замуж за человека, которого никогда не любила. Спрашивается, что он может о ней думать? Что она без башни – вот что! И с какой стати он должен оказывать ей уважение?

Обращался со мной, как с уличной девкой! – вспомнила Флоренс.